— Я хочу… — бормочу, теряясь в нужде, прижимаясь к нему сильнее. — Хочу, чтобы ты…

Он подается вверх, и головка его члена задевает мой клитор.

— Да, это, — лепечу я.

Он тихо смеется:

— Потребуется конкретнее.

Муж держит меня, глядит снизу вверх в ожидании.

Как бы мне ни хотелось, чтобы он просто повел, его желание знать в точности, чего я хочу, — до безумия горячо.

Его просьба была не только о страхах и тревогах. Он хочет знать каждую мелочь, что промелькнет у меня в голове. И это не просто будоражит — это дает силу.

Годы я чувствовала бессилие, будто ничем не способна заинтересовать его. И вот — ровно те слова, что мне были нужны.

— Хочу, чтобы ты раздел меня.

Глаза у него вспыхивают искристой радостью.

— Да?

Я киваю, и его пальцы скользят под мою футболку. От этого крошечного прикосновения я судорожно втягиваю воздух. Его ладони распластываются по моим ребрам — тепло, сила, — и медленно толкают ткань вверх, замирая лишь тогда, когда большие пальцы касаются нижнего края груди.

Каждый сантиметр кожи сейчас особенно чувствителен из-за беременности, но грудь — вообще другой уровень. Одна только тень его тепла — и я выгибаюсь, жажду большего. А он тянет, смотрит — его серо-голубые глаза спрашивают, ждут, кончики пальцев висят в миллиметре.

— Дотронься, — выдыхаю, двигая бедрами. Да, мой клитор снова скользит по его головке, и электрическая волна пронизывает меня, но все еще мало.

— Казалось, меня просили раздеть, — шепчет он, наконец стягивая с меня футболку. Не сводя с меня глаз, бросает ее на пол. Затем кладет ладони мне на бедра, и в улыбке — сплошное озорство. — Здесь трогать?

— Соски, пожалуйста, — ною я.

— Вот почему так важно подбирать слова, — его полушутливый тон грешно горяч, и жара внизу вспыхивает. Он щиплет сосок и перекатывает, и из меня вырывается длинный стон.

— Язык, — умоляю.

— Куда? — сухо уточняет, и один лишь звук его голоса разгоняет кровь.

— На сосок.

Салли криво, хищно улыбается и это прекрасное зрелище. Приподнимается, обнимает меня одной рукой и проводит языком по соску. Потом целует грудь и дарит ту же ласку второй. Снова и снова, меняя их местами, доводя меня до безумия.

Мурашки вздымаются по спине, разбегаются по телу.

— Я, кажется, могу кончить от этого одного.

— Да? — Он легко прикусывает вершинку, я откидываюсь, громкий стон рвется сам. Черт, похоже, правда смогу — особенно с тем, как он едва заметно покачивается подо мной. Не уверенна, что он осознает. Он так же заведен, как и я, и это создает божественное трение, пока он лижет и тянет.

— Боже, Салли, — бормочу. — Как же хорошо.

Он обводит сосок языком и глухо урчит — вибрация откликается в коже.

— Ты на вкус божественна, родная. Обожаю, когда ты у меня на коленях и стонешь для меня.

— Сними с меня трусики. Хочу чувствовать твой член.

Он откидывается и улыбается:

— С огромным удовольствием.

Приходится немного повозиться, совсем не сексуально, но после пары рывков и вздохов трусики исчезают, как и его боксеры. И вот мы вдвоем, в темной тихой комнате, я снова у него на коленях, его горячая длина тверда между моих бедер. Я тянусь и целую мужа. Это как дыхание — привычно и легко. И все равно сердце бешено ускоряется, потому что этот мужчина сводит меня с ума. Всегда. Снова позволить себе так отпустить тормоза рядом с ним — высшее облегчение.

— И чего ты хочешь сейчас? — спрашивает он, взгляд горит — жаждет не только тела, но и мыслей.

— Хочу, чтобы ты меня трахнул. — Слова сами находят меня. — Хочу, чтобы ты напомнил: я твоя. И ты никуда не денешься.

Он сжимает мое бедро, лицо становится мягче.

— Ты моя, дорогая. И я буду только твоим. А теперь возьми меня в себя и даже не думай отводить взгляд хоть на секунду.

Я упираюсь коленями, подчиняясь, беру его у основания и направляю в себя. И не отвожу глаз ни на миг, пока он снова напоминает, кто мы друг другу. Пока он приносит то спокойствие, которого мне так давно не хватало. Пока мы оба раз за разом не рассыпаемся в восторге.

Глава 25

Салли

— Нам нужен человек, с которым мы обе могли бы переспать.

Я моргаю, глядя на женщин передо мной. Пара зашла минут десять назад, объяснив, что у них осложнение с разводом. За годы я наслушался такого абсурда от клиентов, что в основном уже невосприимчив к любой дичи, что слетает с их языка. И всё же сижу молча и прокручиваю сказанное.

За пятнадцать с лишним лет практики меня ещё ни разу не просили организовать клиенту адюльтер.

Наверное, я их не так понял.

Я прочищаю горло.

— Простите, повторите?

— Мы хотим развестись по основанию «измена».