Я выдохнул с облегчением — звучало обнадеживающе.

— Переходим к балансам на руках.

Кэл радостно взвизгнул, и мне захотелось его стукнуть. Самодовольный тип.

Зато руки — это мое. Не хочу хвастаться, но верх у меня прокачан.

— Расставьте ноги пошире, присядьте в глубокое приседание. Локтями раздвиньте колени и подтяните таз.

Кэл присел так низко, что почти касался пола.

Господи, мои коленки на такое не способны, поэтому я сделал обычное приседание. Салли тоже согнул ноги под прямым углом и глянул на меня исподлобья — мол, ниже не сяду.

— А теперь покажу начальный вариант вороны, — сказала Джесс.

Она плавно перешла из одной позы в другую, подалась вперед, оперлась на руки и закинула колени за локти, удерживая равновесие. Стопы вытянуты, спина изогнута.

Черт побери. Я не мог оторвать взгляд.

Она не просто балансировала, свернувшись, как крендель, — она замерла, идеально неподвижная, сильная и сосредоточенная. И при этом счастливая, словно делясь этим безумием с залом, она наполнялась энергией.

Потом мягко опустила ноги, выпрямилась и улыбнулась.

— Теперь попробуйте вы.

Несколько человек вокруг меня перешли в нужную позу, среди них Кэл и Ло, сумев продержаться в ней несколько секунд.

— Для устойчивости попробуйте «ворону на одной ноге», — сказала Джесс, проходя между нами с расслабленной улыбкой.

Как вообще возможно выглядеть такой спокойной и красивой, когда тут жарче, чем в девятом круге ада?

Мои мышцы кричали от боли, но я не собирался сдаваться. Не выберу лёгкий путь. Я сильный. Я поднимаю штангу, занимаюсь боксом с пятнадцати лет. Я сделаю эту чертову ворону.

После нескольких попыток стало ясно: нет, не сделаю. Мне не хватало гибкости, чтобы подтянуть колени, а заодно не было баланса.

Но я добьюсь этого. Клянусь. Как и всегда в жизни, пробьюсь через боль.

После пары мучительных минут я всё-таки извернулся в нечто, отдалённо похожее на позу вороны. Руки тряслись, каждая мышца тела работала на пределе, но я сделал это.

Получай, тупая птица.

Как только я успел мысленно себя похвалить, всё развалилось. Вместо того чтобы плавно опуститься, как показывала Джесс, я рухнул лицом вниз. Попытался подставить руки, но лишь развернулся, и удар пришёлся в лоб. Гулкий звук, и я уже валяюсь на полу, уверенный, что на меня пялятся все в зале.

Опустив взгляд, я поднял бутылку с водой. Сделав глоток, постарался не умереть от стыда. Чёрт, как же это тяжело.

— Всё в порядке, адвокат? — Джесс склонилась надо мной, на лице — сочувствие. Может, я брежу от жары, или удар подействовал сильнее, чем думал, но свечи вокруг её светлых волос создавали сияние, и она выглядела как гибкий ангел-спортсмен, спустившийся с небес меня спасать.

— Отлично, — выдавил я, садясь.

Она кивнула, уголки губ дрогнули, и, не говоря больше ни слова, перешла к объяснению позы с названием «голубь» — звучало не менее болезненно, чем «ворона».

Бёдра не должны так сгибаться. Я был уверен. Люди не эволюционировали, чтобы сами себя так мучить. Как остальные вообще не рвут связки? Может, всё дело в жаре? Я допил воду, вытер рот тыльной стороной руки и заметил, что Джесс наблюдает за мной с тревогой.

Я взглянул на Салли — тот морщился, красный как рак, опускаясь в позу голубя.

— Ты живой? — шепнул я.

Жилы на его шее вздулись, глаза зажмурены, одна нога вытянута, другая подогнута, растяжка явно неестественная.

— Передай жене, что я любил её, — прохрипел он и медленно завалился набок, как срубленное дерево.

Я с трудом сдержал смех, глядя, как он распластался на спине и уставился в потолок.

Но я был полон решимости не сдаться. Снял мокрую футболку, вытер лицо и снова включился в последовательность. Больше позора я не потерплю. Мне за сорок, но я не труп, чёрт возьми.

Джесс провела нас через несколько сидячих, замысловатых, но выполнимых поз, а потом вернула в позу ребёнка, которая становилась моей любимой.

— Отлично, — сказала она. Голос её звучал одновременно мягко и бодро. — Теперь шавасана, или поза трупа. Так мы завершаем практику. Расслабьтесь, отпустите напряжение. А я подойду с прохладными полотенцами и эфирными маслами для лба.

Я лёг на коврик — в собственной луже пота, мышцы горят.

Больше я никогда не посмею недооценивать йогу.

Под тихую музыку Джесс вела нас через дыхательные упражнения. Потом остались только я и мои мысли. С закрытыми глазами, дыша глубоко, я пытался восстановиться — физически и морально.

Когда к моему лбу прикоснулась прохладная ткань, аромат лаванды наполнил воздух. Я открыл глаза и увидел перед собой ангела-утешительницу.

Она присела рядом, поправила полотенце.

— Вы отлично справились, адвокат.

Я снова закрыл глаза, в основном потому, что вид её декольте сводил с ума. Глубоко вдохнул, стараясь расслабиться, ведь в этом весь смысл этой «позы трупа».