В наши дни узкая, заиленная река представляла собой серьёзное препятствие. Рим импортировал баснословные объёмы товаров со всего мира. Каждую амфору и тюк приходилось тащить по большой дороге на телегах или на мулах, или же везти на баржах в Эмпорий. Новый порт в Остии пришлось перестроить, но он всё ещё был неудовлетворителен. Поэтому, помимо барж, существовало множество мелких лодок, что способствовало существованию таких паразитов, как Лоллий.

Он был последним человеком, которого я хотел бы видеть в числе тех, кто помог мне в расследовании, в котором я участвовал. Однако нам с Петро не хватало полезной информации. Если мы собирались соперничать с Анакритом, то даже моего зятя пришлось бы прикончить. «Лоллий, либо заткнись и не находи ничего, либо скажи мне, ради богов, что это такое».

Он бросил на меня самый ненадежный взгляд, мутный и лукавый. «А, ты имеешь в виду фестивальные фантазии!»

Я сразу понял, что этот ублюдок только что сказал мне что-то важное.

XVII

«МЫ ИХ ТАК НАЗЫВАЕМ», — злорадно воскликнул он. Сам он медленно соображал, что я такой же недалекий. «Фестивальские фантазии…» — с любовью повторил он.

«О чем именно мы говорим, Лоллий?»

Он нарисовал на своём теле две линии указательными пальцами: одну поперёк грязной шеи, а другую – по верху своих толстых ног. «Знаешь…»

«Торсы? Без конечностей?»

'Да.'

Я больше не был расположен к разговору, но мой зять выглядел воодушевлённым. Чтобы предотвратить более ужасные подробности, я спросил: «Полагаю, головы тоже пропали?»

«Конечно. Всё, что можно отрубить». Лоллий злобно ухмыльнулся, обнажив остатки своих обрубков. «Включая дыни». Он нарисовал круги на груди, а затем ладонью провёл по ней, словно отрезая груди. При этом он издал отвратительный хлюпающий звук, вырвавшийся из дёсен.

«Я так понимаю, это женщины?» Его мимика была наглядной, но я научился во всем убеждаться.

«Ну, когда-то они ими были. Рабыни или легкомысленные девицы, вероятно».

«Почему вы так думаете?»

«Никто их не ищет. Кем же ещё они могут быть? Ладно, рабыни могут быть ценными. Так что все они — просто девушки, которые хорошо провели время, но которым пришлось совсем несладко». Он небрежно пожал плечами. Я посетовал на его отношение, хотя, пожалуй, он был прав.

«Я никогда ничего не слышал об этих девушках без конечностей».

«Ты, должно быть, вращаешься в дурных кругах, Фалько».

Я не строил планов менять свою социальную жизнь. «Ты что-нибудь выудил?»

«Нет, но я знаю того, кто это сделал». И снова.

«Ты сам это видел?»

«Верно». Вспомнив, он даже замолчал.

«О скольких идет речь?»

«Ну, не так уж и много», — признал Лоллий. «Как раз достаточно, чтобы мы подумали : «Он «Всё ещё в деле!» — когда кто-то всплывает на поверхность или запутывается в весле. «Они все выглядят примерно одинаково», — объяснил он, словно я был слишком глуп, чтобы понять, как лодочники установили связь.

«С теми же увечьями? Вы говорите так, будто вытаскивание этих красавцев из реки — ваша традиционная привилегия. И давно это продолжается?»

«О, годы!» — его голос звучал совершенно определенно.

«Годы? Сколько лет?»

«С тех пор, как я стал лодочником. Ну, по крайней мере, большую часть времени». Мне следовало бы знать лучше, чем надеяться на определенность Лоллия, даже в таком сенсационном вопросе.

«Значит, мы ищем зрелого убийцу?»

«Или унаследованный семейный бизнес», — хихикнул Лоллий.

«Когда был обнаружен последний?»

«Последнее, что я слышал», — Лоллий сделал паузу, давая мне возможность усвоить намёк на то, что он находится в центре жизни на реке и обязан знать всё важное, — «было где-то в апреле прошлого года. Иногда мы находим их в июле, а иногда и осенью».

«И как вы их назвали?»

«Фестивальные фантазии». Всё ещё гордясь этим определением, он не прочь был повторить его ещё раз. «Как те особые критские пирожные, ну, знаете…»

«Да, да, я понимаю. Они появляются в праздничные дни».

«Здорово, да? Кто-то, должно быть, заметил, что так всегда бывает, когда проходят крупные Игры или Триумф».

«Календарь настолько забит государственными праздниками, что я удивлен, что кто-то это заметил».

«Шутка в том, что так всегда бывает, когда мы возвращаемся на работу с ужасной головной болью и не можем смотреть на что-то слишком сырое». Такое случалось часто; все водники были известны своей склонностью к выпивке.

«Когда их вылавливают, что вы делаете с телами?»

Лоллий сердито посмотрел на меня. «А что, по-твоему, мы делаем? Втыкаем штырь, чтобы выпустить газ, буксируем их вниз по течению, чтобы вытащить из беды, а потом топим, если получится».

«О, какое гуманное отношение».

Его презрение было оправданным. «Мы определенно не настолько глупы, чтобы сдать их властям!»