Слышала, как даётся сквозь тяжесть и боль для них каждое слово. А муж продолжал расспрашивать.

День, когда должны были чтить память наследника и возрадоваться победе превратился в мою публичную казнь с унижениями. Всё, что я когда-то сделала для королевства, для мужа и его семьи рассыпалось в пыль.

Каждое его слово, каждая провокация и обвинения били по мне словно камни. Те, самые, что добывали на землях моего отца пока там ни осталось ничего.

Я зажмурилась на мгновение, больше не слышала слов. Гул вокруг нарастал пока сквозь него не прорвалось:

— Пришлая. Чужачка.

Толпа ахнула, снова замерла. Я открыла глаза, когда по залу пополз шёпот. Острые взгляды скользили по моей спине, и с каждым из них на коже оставался невидимый ожог. Они расступились.

Да, я пришла в этот мир ещё до замужества. Чужая, потерянная, но, казалось, за столько лет я смогла стать здесь своей.

Как же ошибалась, когда оставила на потом свои желания и цели. Посвятила себя мужу, артефакторики, дочери. Рэй был одним из немногих, кто знал тайну моего появления здесь. И он клялся, что ни при каких условиях не выдаст.

— Чужая — прозвучало где-то в толпе — Подселенка. Прогнать. Наказать.

— Наказать? — возмущение бурлило во мне. Голос прозвучал громко и твердо.— Я столько лет создавала артефакты, наполняла их своей силой для вас, защищала, а теперь... — договорить мне не удалось. Рэй не позволил, грубо прервав меня.

Оказался рядом, схватил за плечо и встряхнул. Так, что комната на мгновение поплыла.

Свёкор вышел вперёд. Крики, шум, обвинение забились в воздухе делая его колючим. Теперь на меня смотрели совсем иначе. Всё, что я когда-то сделала для них, стало неважным. Позабылось.

Зажмурилась на мгновение, чтобы скинуть с себя тяжесть чужих взглядов и эмоций, открыла глаза и посмотрела за спину мужа.

Дочь была там. Смотрела на меня исподлобья, в глазах её билось неверие, губы были сжаты в нить. Как только наши взгляды встретились, немедленно отвернулась. Сжала до побелевших костяшек ткань своего платья и больше на меня не посмотрела.

— Что же ты делаешь? — спросила и подняла глаза на мужа. — Что..

— Молчи! — прорычал он и снова встряхнул — Не смей ничего говорить, обманщица. Думала, что будешь прятаться за моей спиной всю жизнь? Вот почему ты так и не пробудила драконицу — бросил сквозь зубы. Отпустил меня, выпрямился и продолжил:

— Я прошу развода с этой иномирянкой, Ваше Величество, — громко и чётко произнёс, не прекращая смотреть мне в глаза. Каждое его слово падало вокруг меня, как камень, и оставляло трещины. Вся моя жизнь ими пошла. А после рассыпалась.

Покачала головой, невольно отступила, осмотрелась и почувствовала, как в груди разрастается пустота — холодная, звенящая, будто из меня вынули всё, что делало меня здесь собой.

Я все двадцать лет отдавала себя этому браку. Заботилась о родовом поместье мужа, об артефакторике, о благополучии дочери. Каждый выточенный и наполненный магией артефакт верно и долго служил жителям столицы, императорскому дворцу и его обитателям, а некоторые уезжали далеко за пределы. Мне казалось, что я нашла здесь своё место.

Оказалось, ошиблась.

Позади кто-то ахнул, кто-то хихикнул. Все знали, что развод для меня в этом возрасте — это конец.

Но Рэй пошёл дальше.

— Прошу также наказать эту иномирянку за то, что посмела присвоить себе чужую жизнь. Лишить её права распоряжаться землёй и артефакторикой.

На этих словах у меня на секунду подкосились ноги, я едва удержалась, чтобы не рухнуть. Артефакторика была не просто моим делом — она была моим голосом в этом мире.

— Также требую запрета на общение с нашей единственной дочерью, — продолжил он, и я инстинктивно потянулась к дочери, но тут же одёрнула руку. Она больше не смотрела.

Толпа замерла, жадно предвкушая моё наказание от рук собственного мужа, который ещё недавно держал меня за руку, восхищался моими талантами и был готов защищать.

И когда Рэй закончил, казалось, что я больше ничего не чувствую кроме боли.

— Хотел сказать и о магии, но до меня дошли слухи, что она истлела — его губ коснулась улыбка. Если бы только знал, что случилось с моей магией. Сжала кулаки, чтобы не коснуться руками живота. — И наконец… — он замолчал. Тянул, словно наслаждался моим состоянием. Будто в самом деле хотел наказания за то, что я была иномирянкой — Прошу лишить эту пришлую имени Талиана Тарвин, в девичестве Корвин, которое ей не принадлежит, и прогнать из столицы.

1.3 Развод

Мне потребовалось немного времени, чтобы осознать его требования.

Горько усмехнулась. Покачала головой, потому что не верила тому, что слышу. Он не просто разводился со мной. Он пытался лишить меня всего. Растоптать, заставить исчезнуть.