Пусть все обдумает, пусть прикинет, несколько месяцев ему, чтобы переварить новость… а она пока поищет невесту для Сашеньки. Его ж тоже женить надо, и лучше вперед младшего.

Боже мой, как быстро растут дети!

«ВАСИЛИСА ПРЕКРАСНАЯ»

Буквы сияли так, что на весь Невский Проспект видно было. Медные, начищенные, Варя еще подсветку придумала, дорого, конечно, но того стоит!

И помещения внутри.

Варя не стала рассуждать, она просто сделала все в старорусском стиле.

Витые колонны, резная мебель из светлого дерева, зеленые и золотые тона, теплые, уютные. Кушетки манят к себе, камин отделан изразцами, стены в росписи, настоящий терем.

Роскошью здесь никого не удивить. Остается уют и спокойствие. Чтобы глаз отдохнул, чтобы тепло и светло, чтобы уходить отсюда не хотелось.

Это – Петербург. Балтийское море, Нева, она красивая, но теплых тонов здесь мало. Варя решила их дать.

И ковры на полу, песочного и шоколадного цвета, и медные светильники, и искусная резьба по дереву – дорого, но красиво.

И сама Василиса Прекрасная – и лягушкой, и царевной. Варя решила сделать это символом модного дома – девушка с лягушкой на ладони. Девушка была подозрительно похожа на Дашу. А если попроще символику сделать – одну лягушку. Мешочки с вышитой лягушкой, скромная вышивка на одежде – в потайном месте, сувениры – медные лягушечки, а для особо ценных клиентов из малахита, из зеленого стекла… это будет зависеть от сезона и суммы заказа.

Варя отлично знала, какие приемы действуют в ее время. Здесь – тоже пригодится!

Какое-то время она думала про Эмму Лайон, которая как раз цвела и пахла, даже местным секс-символом считалась, но потом… нет! Не надо ей такого!

Эмма и от адмирала своего не отлипнет, а Нельсон – это Англия. Нечего сюда эту холеру тянуть.

Ну и… прямо говоря, импортная светская леди с буквы «Б» – не должна быть рекламой для русского модного дома. У нас тут не бордель с девочками по вызову. Своих красоток найдем не хуже, а то и получше, не таких потасканных.

– Дашенька, тут твое царство.

Даша сияла от счастья.

Матвей, который был доволен и счастлив за супругу, только кивал. Он получил модный костюм с вышитой лягушкой, большую часть времени он тут будет проводить. Рядом с женой.

Конечно, отлучаться придется, они все сейчас мотаются и туда, и сюда, и фабрику достраивают, и в разъездах, и договора заключают…

Это не так легко.

Варя уже подумывала, что надо договориться с кем-то на гарантированное сырье. Чтобы кто-то для нее выращивал тех же овец или коз, чтобы тот же лен или хлопок… фабрика должна работать без перерыва и выходных. Фабрика, а не рабочие, три смены по восемь часов никто не отменял.

Ничего, она справится.

Только вот…

Почему она на Земле живет?

Вот на Венере приличные сутки, почти шесть тысяч часов! Там можно все успеть. А тут… ничего она не успевает!

С ума сойти можно!

Гр-р-р-р-р-р-р!

* * *

– Петербург!

Торжественный въезд должен состояться завтра. Проход по улицам, осыпание героев цветами, даром что весна, что грязи по уши, что цветы еще пойди найди… это никого не волновало!

Нашли же!

Наполеону все было интересно.

Россия!

Он еще никогда не был в Петербурге. Хотелось бы по дороге в Москву заехать – но не получилось. Маме он написал, и та пообещала приехать.

Мадам Барбаре он тоже написал, еще оттуда и даже ответное письмо получить успел.

Его очень любят и ждут.

Ему всегда рады.

Наполеон коснулся письма во внутреннем кармане мундира.

Греет. Когда у тебя кто-то есть, когда знаешь, что за тобой семья, – это так хорошо!

– Волнуешься?

Суворов тоже волновался. Сколько лет он дома не был! Наташенька уже выросла, радость его… последние полгода ни одного письма, даже уже больше. В порядке ли они? Здоровы ли?

И она, и мадемуазель Мари, Суворов уж и Софье Ивановне писал, но ответа не получил. Странно как-то… вот приедет – на месте разберется!

– Волнуюсь, – не стал скрывать Бонапарт. – На поле боя проще было.

– Ничего, при дворе у нас хищников нет, не укусят. Тебе есть где остановиться?

– Да. У меня тут родные.

– Родные? Приехали твои, значит?

Суворов знал, что родня Наполеоне живет под Москвой, но в подробности парень не вдавался.

– Да. Меня ждут.

– А я вот к дочке поеду сразу. В Смольный. Обрадуется, наверное.

Улыбка у Суворова была мечтательной. Наполеон не стал говорить, что Наташа точно не в Смольном. Он уже успел и написать подруге про отца и получил огромную просьбу – МОЛЧАТЬ! И еще раз молчать. Потом все разъяснится.

– Наверное, – кое-как выдавил Бонапарт.

– Сейчас торжества будут, места в Петербурге свободного не будет. Учти, если что – мой дом для тебя открыт.

– Благодарю, ваше сиятельство.

Суворов, который получил недавно по почте бумаги на графский титул, улыбнулся.

Да, граф.

И Наташенька теперь не просто так, графская дочь. Красота, да и только.