– У меня вот Смольный не досмотрен. Де Лафон уволена, а кому дела передавать теперь? Кто этим займется?

Варя и думать не стала. Ей ли не знать?

– Государыня, так есть женщина, которая и занялась бы с радостью, и сделала бы много, и воровать точно не стала, не та у ней порода.

– И что ж это за бриллиант такой?

– Мария де Ламбаль, государыня.

– Де Ламбаль…

Екатерина вспоминала. А Варе и забывать не надо было, потому что где Шарлотта, там и мадам де Ламбаль, а рядом и Наташа, и братец подозрительно интересоваться стал красивой француженкой. Почему бы и не да?

Только вот с домашней клушей Андрею быстро станет грустно и скучно. А если Мария станет директрисой?

Есть подозрение, что выиграют все.

И Смольный тоже. Пусть директриса будет замужем и счастлива, а не вот это… деплафонистое!

– Принцесса. И благотворительностью занималась.

– Посмотрим, матушка. – Екатерина опять пришла в хорошее настроение. Может, потому что Варя закончила подкалывать юбку и можно было посмотреть на себя в зеркало.

Хороша!

Как есть – красотка!

В ее бы семнадцать такое платье, но и сейчас отлично! Бедра подчеркнуты, и юбка при движении чуть расходится и показывает нижнюю, и туфельки видны, и шлейф тянется, причем не обычный, тяжелый и скучный, а асимметричный, изящный, с ломаным краем, но как же это замечательно выглядит!

Она словно двадцать лет сбросила.

И Платоша так и норовит руки протянуть! Очень ему это нравится!

– Ты бы, матушка, еще что для мужчин придумала.

– Мне ли тут хвост поднимать, государыня? Григорий Александрович и лучше, и ловчее меня придумал. Какую он замечательную реформу в армии проводить стал – ему только в ноги поклониться можно. Гениальная идея!