Техножрец являл собой ужасающий облик, лишённый симметрии рационального дизайна. Его тело представляло собой массу кабелей и механизмов, сплавленных вокруг останков человека. Множество паучьих стальных рук торчало из его фигуры под разными углами, с головокружительной скоростью управляясь с консолями вокруг. Огромный металлический коготь изгибался над его спиной и угрожающе нависал над головой, манипулируя рунными панелями, подвешенными к потолку. Пара клешней, между которыми искрила электрическая дуга, выступала из правого плеча, зависнув над столом под боком технодесантника. Валлакс ощутил шок, заметив, что клешни, похоже, собирают ещё одну Стальную Кровь — возможно, чтобы заменить ту, что он так шумно уничтожил. Эффективность или предвидение? Валлакс не был уверен, какой ответ тревожнее.

— Считай себя избранным, Обер-капитан, — провозгласил искажённый металлический голос Ориакса. — Немногим я позволяю видеть меня таким, какой я есть.

Конечности технодесантника замерли в своих задачах, каждая на миг указала на тело, к которому была прикреплена. В центре этой кучи кабелей и механизмов находилась кираса древней брони времён Великого Крестового Похода, с выгравированным на груди символом черепа Железных Воинов. Над символом смотрело железное лицо, столь же бесчеловечное и пугающее, — клочья бледной, покрытой шрамами плоти окружали безгубую щель рта и обрубок носа. Пара механических глаз горела багровым светом из впадин изуродованного лица Ориакса.

Валлакс не испытывал ужаса от состояния Ориакса, лишь презрительное отвращение. Была веская причина, почему тот прятался и окружал себя ореолом таинственности. Жестокая правда заключалась в том, что после кристальных болот от него осталось мало — меньше, чем от обычного человека, и уж тем более меньше, чем от космодесантника.

— Я пришёл не затем, чтобы тратить время, разглядывая уродов, — прорычал Валлакс. — Твой сервораб убедил Кузнеца Войны позволить мне возглавить атаку.

— Эта перспектива тебя пугает? — синтезированный голос не позволял понять, был ли в словах насмешливый тон.

— Я опасаюсь лишь, что капитан Родаан предаст свой долг, — огрызнулся Валлакс. Возвращение Родаана в Железный Бастион стало для него шоком, но ещё больше поразила реакция Андрааза. Родаана поставили на равные с Валлаксом в планировании рейда, фактически сделав его со-командующим. Это было последним унижением для Обер-капитана, и в нём он видел семена своей гибели. Само выживание Родаана настроило Кузнеца Войны против Валлакса. Андрааз мог простить предательство, но никогда не прощал неудачи. — Успех моей миссии зависит от диверсии Родаана против орочьего штаба. Эти твари должны поверить, что их командный центр — наша цель, а не склад топлива.

Коготь техножреца опустился, указывая на Валлакса, словно укоряющий палец олимпийского инструктора.

— Родаан не узнает, что его атака — диверсия, если ты ему не скажешь. Заставь выскочку думать, что его удар — главный. Дай ему достаточно янычар, чтобы прикрыть штурм. Достаточно рабского мяса, чтобы занять орков.

Под шлемом губы Валлакса растянулись в хитрой улыбке.

— Оставить его в неведении о настоящей цели миссии, — задумался он. — Но Родаан не глуп, он усомнится в использовании моего отряда как отвлекающей силы. Он может разгадать обман и подставить меня. — Рука Валлакса сжалась в кулак, когда нахлынули неприятные воспоминания. — Он уже делал это, — признался Обер-капитан, вспоминая засаду Родаана на хрудов.

Смех Ориакса напоминал всплеск электронных помех.

— Ты не будешь действовать нигде близ блокгауза или в местах, которые могут насторожить Родаана. Когда придёт время, твой отряд явится в моё святилище.

Консоль вокруг техножреца сдвинулась вместе с ним, когда он повернулся к определённому участку стены. По безмолвному приказу Фабрикатора стена опустилась в пол, открывая вторую камеру.

Даже сквозь броню Валлакс ощутил холод, не телесный, а духовный — психический мороз, указывающий на великое колдовское усилие. Осторожно он шагнул вперёд, чтобы заглянуть в комнату. Увиденное заставило его ахнуть.

— Каждая стена имеет тринадцать граней, украшенных особыми психо-реактивными сплавами, найденными только в Оке Ужаса, — похвалился Ориакс, пока Валлакс смотрел на остроугольные стены. У основания каждой грани, словно спицы колеса, были прикованы тринадцать обнажённых существ к прочным столбам. — Столбы сделаны из призрачной кости, добытой с побеждённого искусственного мира Ксамот, — сказал Фабрикатор, но Валлакса больше интересовали существа, прикованные к столбам, чем сами колонны. На первый взгляд их можно было принять за людей самого выродившегося и уродливого рода, но при втором взгляде становилось ясно, что в этих искривлённых телах таилось нечто совершенно нечеловеческое.

В центре камеры, с вырезанными кабалистическими символами и обрамлённой кольцом пси-цепей, стояла большая платформа из кровавого дерева. Чёрный оттенок диска свидетельствовал, что древесина недавно была «накормлена», впитав духовную энергию своих жертв. Для такого количества кровавого дерева Ориаксу понадобилось не менее сотни «доноров». Убийство в таких масштабах не впечатляло Валлакса. Его впечатлил тот факт, что он узнал это устройство и мог угадать его назначение.

— Ты воссоздал Демонкулум, — сказал Валлакс, отведя взгляд от внутренней камеры и посмотрев на мертвенно-бледное лицо Ориакса.