— Вторая волна состоит из пяти рейдеров класса «Безбожник» и семи эсминцев системной обороны. Они вступят в бой с орками. Раззадорив чужаков, рейдеры отступят, используя свою большую скорость, чтобы обогнать эсминцы. Пока орки будут заняты эсминцами, рейдеры откроют огонь из макропушек, уничтожая их издалека.

— А если у ксеносов есть оружие, способное сравниться по дальности с макропушками? Или если орки проникли в количестве, способном сосредоточиться на обоих элементах твоего флота? — Вопросы исходили от хмурого человека, его богато украшенная броня была усыпана боевыми наградами и кожаными трофеями прошлых завоеваний. Обер-капитан Валлакс, лицо которого рассекал зазубренный шрам от удара цепного топора Пожирателя миров, а длинные волосы меняли оттенок по мере того, как темнели его эмоции, склонился над обсидиановым столом. Перчатка обер-капитана коснулась линии кораблей в направлении ядра системы.

Вижу, эти возможности уже приходили тебе в голову, — размышлял Валлакс. По мере того как он касался огней, каждый из них оказывался очередным кораблем флота Кастеллакса. Всего во второй линии, которую установил Ностраз, было пятьдесят девять кораблей.

Адмирал кивнул головой.

— У второй волны две цели. Первая — вступить в бой с ксеносами, но ещё важнее оценить их численность и дислокацию.

— Орки не используют рациональное развертывание, — усмехнулся уродливый Шкуродер Алгол, управляющий рабами Кастеллакса. Доспехи Железного воина скрывались под отвратительными складками плаща, который он носил, — одежды, сделанной из человеческой кожи, содранной с рабов. На самых свежих участках одеяния Алгола все ещё ощущался запах крови. Когда этот аромат выветривался, он возвращался в шахты в поисках более свежей замены.

— Рационально это или нет, но нам нужно знать, где они, — огрызнулся Моракс. — Наши сенсоры не могут дать нам достоверную информацию по этому сектору, а в этом районе слишком сильные психические возмущения, чтобы навигаторы на наших кораблях могли сообщить нам что-нибудь полезное.

Капитан Родаан встал и повернулся лицом к Владыке небес.

— Как насчёт использования Спикера? — предложил он. Моракс снова провел перчаткой по коже головы, не решаясь ответить на вопрос.

Когда вопрос был задан, заговорил Кузнец войны Андрааз.

— Спикер может понадобиться для других целей.

С конца стола донесся тусклый механический треск. Из всех собравшихся в военном зале Спикер был не Железным воином, а скорее иссохшей оболочкой человечества. Бледная, похожая на труп плоть, сросшаяся с механической арматурой, зияющий рот, в котором находилась сетка вокс-передатчика, — сервитор выступал в качестве доверенного лица единственного члена иерархии Кастеллакса, отсутствующего в зале. Однако когда он заговорил, все присутствующие поняли, что слышат голос Фабрикатора Ориакса.

— Чтобы сосредоточить мысли Спикера на такой задаче, потребуется радикально изменить химическую смесь в его ванне. Безопасное выполнение такой процедуры займет несколько дней. Небезопасное выполнение такой процедуры может убить его. Или, что ещё хуже, вернуть ему сознание.

На трупном лице сервитора, передававшего слова Ориакса, не было никаких эмоций, но на лице каждого Железного воина, услышавшего их, мелькнуло беспокойство. Ветераны тысяч войн, победоносные покорители сотен миров, они знали, что лучше не связываться с псайкером альфа-класса, особенно после того, что они с ним сделали.

— Об использовании Спикера не может быть и речи, — объявил Андрааз. — Мы будем действовать по плану адмирала Ностраза.

Три израненных и побитых рейдера класса «Безбожник» мчались по звездной пустоте. Позади них корабли оставляли раненых товарищей и медлительные суда поддержки, отдавая их на сомнительную милость орков. Выживание, а не лояльность, было главным в этот момент. Бежать сейчас или навсегда остаться с мертвыми.

С мостика «Реквиема» архикомандор Вортск наблюдал, как выжившие неуклонно приближаются к оборонительной линии, созданной его флотом. Старый пират с тревогой вскинул брови, потревожив вживленные в его лоб кабели, соединявшие его разум с когитаторами линкора. Он чувствовал, как по проводам пульсирует волнение его корабля, который вел себя словно гончая, почуявшая кровь. «Реквием» был старым убийцей, совершившим в своё время тысячи злодеяний как за, так и против разлагающегося Империума. С тех пор как он дезертировал после Бадабской войны, жажда насилия на линкоре только возросла. Вортск иногда задавался вопросом, не наделило ли его корабль собственным сознанием время, проведенное в Оке Ужаса.

— Терпение, — прошептал Вортск, постукивая пальцами по командному жезлу, лежавшему у него на коленях. — Скоро ты утолишь свой голод, моя милая.