— Кастеллакс укреплен против полного штурма силами приспешников Лжеимператора, — прозвучало из уст сервитора Ориакса. — Мы — сыновья Железной Клетки. Мы — Предатели Истваана. Как бы ни была велика орда ксеносов, она не разобьется о наши стены.

Кузнец войны Андрааз отошел от своего трона, из катушек кабелей, утопленных в его доспехи, вырывался пар, а бездействующие сервомоторы пульсировали. Огромный Железный Воин проследовал через зал, его Гремящая Гвардия зашагала за ним. Андрааз не сводил глаз с обсидианового стола, в то время как его механический глаз следил за лицами его офицеров.

— Помощь не потребуется, — заявил Андрааз. — На Медренгарде есть те, кто считает Третью Великую Роту слабой, что дни нашей славы и могущества остались позади, что мы — лишь жалкий пережиток прошлого! Кузнец вогнал свой кулак прямо в центр проекции, глубоко вонзив его в сферу, изображающую Кастеллакс. — Эта битва будет за нами, и только за нами! Мы истребим ксеносов и отправим их черепа в качестве дани Великому Пертурабо. Отступления не будет. Не будет капитуляции. И пощады тоже не будет.

— А как же наш флот, Мрачный Лорд? — спросил адмирал Ностраз. — Если они продолжат сражаться с орками, то будут уничтожены, и мы потеряем все корабли. Мы не сможем восполнить потери и добыть свежие материалы без рейдеров.

— Кузнец войны уже сказал, что отступления не будет, — прорычал Гамгин. Его гнев утих, когда он почувствовал, что взгляд Андрааза устремился на него. Смутившись, он опустился в кресло.

— Флот разделится и отойдет к дальней стороне солнца, — решил Андрааз. — Это поставит Кастеллакс между ними и армадой орков.

Моракс одобрительно кивнул, оценив стратегию.

— Если орки окажутся в планетарных укреплениях, мы сможем отозвать флот и поручить ему уничтожить корабли ксеносов, оставленные на орбите. — Владыка небес усмехнулся в сторону Ностраза. — Или они могут уйти в варп и вызвать помощь.

Холодная улыбка исказила ту половину лица Андрааза, которая ещё оставалась плотью.

— Отступления не будет.

— Но, Мрачный Лорд, на многих наших кораблях служат пиратские отбросы, — возразил Ностраз. — Если у кого-то из них сдадут нервы или они сочтут наше положение…

— Отступления не будет, — пробурчал прокси Ориакса, и безжизненные глаза слуги уставились в потолок. — Спикер отдаст приказ каждому навигатору флота. Они проглотят капсулу, спрятанную в зубах. Яд введет их в кому до тех пор, пока не будет введено противоядие.

Кузнец войны Андрааз ещё раз хлопнул кулаком по обсидиановому столу, погасив дисплей с треском искр.

— Пиратам придётся прибыть в Железный бастион за этим противоядием. Без Навигаторов они не посмеют искушать варп. Нет, братья мои, не будет никакого отступления с Кастеллакса, никакой демонстрации слабости, чтобы развеселить наших преследователей.

Он повернулся и медленно зашагал обратно к своему трону.

— Кастеллакс принадлежит Третьей великой роте Легиона Железных Воинов. Никто не забудет этого факта. Ни мерзкие ксеносы. Ни пешки Лжеимператора. И не военачальники Медренгарда. Кастеллакс — наш. Все, кто думает иначе, живут в долг.

Глава III

День I

Сквозь сетчатую воронку из меди и титана, которая три века назад заменила рот технопровидца Геродитуса, доносилось двоичное пение Лингва-Технис. Выступающее, похожее на насекомое дуло его респиратора слилось с блочными контурами лица, восстановленного из адамантия и платины. От щек отходила сеть трубок и шлангов, которые обвивались вокруг головы и крепились к гнездам, встроенным в позвоночник и сервоконечностям. Из шпор, встроенных в плечи, торчали крабоподобные руки — стальные мехадендриты, по которым пробегали отблески незадействованной энергии.

В нём мало что оставалось органическим. Пять веков ревностного служения Омниссии заменили большую часть его истлевшей плоти бионикой. Закутанный в тяжелую мантию из выращенного в чанах синтволокна, техножрец мог похвастаться лишь бледными, пустыми глазами, глядящими из глубины его металлического лица. Зрение давно покинуло эти глаза, его заменили механические датчики, встроенные в его лоб и тыльные стороны бионических рук. Геродитус отказался от удаления своих органических глаз, несмотря на их изношенность, считая, что должен сохранить их до прихода Омниссии. Только тогда он принесёт их в жертву Богу-машине, как последнюю жертву плоти.

Насос клапана двигателя замедлил пульсацию, когда его мозг послал всплеск эмоций по нервным связям. Шипение двоичного кода на мгновение прекратилось, когда Геродитус поборол жалкое отчаяние, зародившееся в его мозгу. Правда, ему вряд ли когда-нибудь удастся принести эту жертву, чтобы взглянуть на славу воплощения Deus Mechanicus. Но это не было оправданием для такой слабости. Быть служителем Бога-Машины означало отбросить ущербную нелогичность плоти и принять холодный разум технологии. Техножрец не знал сожаления. Его предназначение заключалось в том, чтобы принять открывшийся перед ним путь и пройти его так, чтобы принести большую славу своему Бога.