Из лагеря орков, под рёв артиллерии, хлынули ксеносы. Десятки тысяч машин, наступающих в огромной массе рычащих двигателей и чёрного прометиевого дыма. За ними шли миллионы пехотинцев — толпы массивных зелёных воинов, вопящих и ревущих, порой стреляющих по далёким стенам, несмотря на огромное расстояние. В небо взмыли орочьи самолёты — не горстки, что так легко уничтожались ранее, а сотни: целые эскадрильи бомбардировщиков и истребителей, крылья угловатых штурмовиков и транспортов.

Алгол ощутил прилив возбуждения, наблюдая за началом битвы. Простые, жестокие создания, орки всё же обладали известной хитростью. С холодным оппортунизмом они сосредоточили атаку на тех участках периметра, где трупы их собственных товарищей лежали гуще всего. В этих местах ловушки, расставленные Железными Воинами, уже были исчерпаны, собрав свою жатву. Прокладывая путь по костям своих же павших, орки облегчали себе проход через внешние укрепления.

Неуклонно, безжалостно, не обращая внимания на огонь, обрушивающийся на них со стен, орки всё ближе подбирались к Вораго.

Шкуродер улыбнулся. Это будет хорошая битва.

Для Таофана атака внезапно стала куда более личной. Три орочьих штурмовика пронеслись вдоль периметра стены, изрыгая смерть по парапетам из болтганов и тяжёлых стабберов. Янычары и призванные рабы открыли ответный огонь, осыпая громоздкие машины отчаянным градом пуль и лазерных лучей. Треск пуль и снарядов, отскакивающих от тяжёлой брони фюзеляжей, разносился вдоль стены, насмехаясь над перепуганными людьми внизу.

С презрением орки отказывались отступать перед попытками их отогнать. Вместо этого двери на бортах штурмовиков отъехали, открывая отсеки, набитые массивными зелёными чудовищами. Лая от дикой радости, орочьи войска не стали ждать, пока штурмовики опустятся к парапетам. Стреляя на ходу, громилы прыгали с четырёхметровой высоты. Их мощные тела в основном выдерживали удар. Даже те, кто получил травмы, цеплялись за упрямое желание сражаться. Таофан видел, как один орк, чьё тело было увешано металлическими пластинами, грубо связанными проволокой в подобие брони, приземлился так, что его ноги хрустнули, как ветки. Но вместо того, чтобы думать о боли, чужак выхватил из пояса большой пистолет и начал стрелять по отряду янычар. Последним, что Таофан видел, было, как монстр ползёт за отрядом, волоча за собой сломанные ноги.

Ещё один штурмовик завис в двадцати метрах от позиций Таофана и его взвода. Из огромной пробоины в корпусе валили дым и пламя — результат попадания ракеты из одной из зенитных башен города. Пилот, судя по всему, прилагал все усилия, чтобы удержать машину в воздухе, его окровавленное лицо было видно через стеклянный колпак кабины.

С ужасом Таофан смотрел, как бортовая дверь штурмовика отъехала. Из отсека повалил дым, орки внутри были покрыты ожогами, многие — ранениями от осколков шрапнели. Янычар мог представить, какая бойня творилась внутри штурмовика при попадании. По всем законам эти существа должны были считать себя счастливчиками и отступать, чтобы зализать раны. Но их маленькие глаза горели ненавистью и первобытной жаждой разрушения.

— Не дайте им добраться до стены! — приказал молодой майор, чьё лицо было покрыто серыми шрамами — наследием бунта рабов на шахте много лет назад. Майор Куантай подкреплял слова делом, стреляя из длинноствольного стабб-пистолета в сторону орочьего штурмовика и выкрикивая команды.

После провала в Гамма Пять изувеченный полк Таофана был расформирован, а выжившие распределены в нерегулярные соединения, собранные из янычар, надсмотрщиков, железнодорожной охраны и даже наземного персонала Воздушной Когорты. В его текущем взводе было лишь пятеро Скорпионов. Единственным знакомым солдатом была Минчжоу, снайпер по прозвищу Шакал. Сражаться бок о бок с незнакомцами, не зная, можно ли на них положиться в критический момент, было опасно.

Лидерство офицера вроде Куантая меняло дело. Майор вёл за собой смелым примером, не требуя от солдат ничего, чего не потребовал бы от себя. Там, где офицеры вроде полковника Неринга сбежали бы, оставив подчинённых, Куантай был рядом, разделяя все риски.

Вдохновлённый отвагой майора, Таофан высунулся из-за феррокритовой амбразуры, служившей ему укрытием. Укрепив хватку на лазгане, он выстрелил в штурмовик, целясь в одного из обугленных громил в дверном проёме. Орк взревел в ответ, размахивая огромным топором с электрическим лезвием. Зловеще ухмыляясь, чужак спрыгнул на парапет. Приземлившись, он тут же ринулся через стену, его маленькие глаза были прикованы к Таофану.

Янычар стрелял раз за разом в наступающего орка, но лазерные лучи не задевали жизненно важных органов, или же тварь была слишком глупа, чтобы замечать раны. Рёв, подобный рыку доисторического левиафана, сопровождал его приближение. Отшатнувшись, Таофан съёжился, когда топор орка рассёк край амбразуры, отправив осколок феррокрита на землю.