Все ещё живая голова космодесантника, капитана ордена Имперских Кулаков, одного из тех подневольных глупцов, которые все ещё рабски служили Лжеимператору. Сохранившаяся в тот самый момент, когда Родаан срубил её с плеч, она все ещё видела ненависть в глазах мертвого Имперского Кулака. Это было подтверждением, свидетельством его доблести и могущества. Это было ощутимое доказательство того, что он, Родаан, был настоящим Железным Воином, сыном Пертурабо, гордым наследником наследия Легиона.
Он отвернулся от обезглавленной головы, и все сомнения исчезли в его голове. Не нужно было ни расчетливой лести Владыки Небес Моракса, ни неодобрительного признания Обер-капитана Валлакса, ни даже уважения Кузнеца Войны Андрааза, чтобы оправдать целеустремленность Родаана. Достаточно было взглянуть в мертвые глаза убитого врага. Ненависть была его целью — отомстить галактике за предательство его Легиона. Миллионы людей уже были принесены в жертву ненависти, но этого было недостаточно, чтобы отомстить. Страдания Империума только начинались. Пока в его теле есть дыхание, пока бьется хоть одно сердце, Родаан будет вести Долгую войну.
— Месть — моя честь, — прорычал Железный Воин, и его слова эхом отразились от мраморных стен. В голосе Родаана звучала смесь гордости и горечи. После тысячелетий нескончаемой войны он знал, что жажда мести Легиона никогда не будет утолена, а значит, он обречен умереть без чести. В тот момент, когда его схватили жнецы плоти Легиона, он стал одним из проклятых. Они дали ему силу и власть, превосходящую все, чем может обладать простой смертный, но взамен забрали все остальное.
Родаан закрыл глаза, представляя себе тот последний момент, когда к нему явились жнецы плоти. Он видел, как их цепные топоры пробивают запечатанную дверь Жилблока, кромсая мебель, наваленную за ней для укрепления барьера. Он слышал предсмертную агонию своих родителей и сестры, которых поработители зарубили на его глазах. Теперь Железный Воин не чувствовал родства с этими людьми. Единственное чувство, которое будило в нём, — отвращение к небрежной тактике, которую демонстрировали жнецы. Невыносимо было думать, что такие изверги служат Третьей Великой роте, смея называть себя вассалами Кузнеца Войны.
Космический десантник шёл по пустым залам своего реликвария, отрешившись от мыслей о прошлом и обратившись к будущему. Владыка Небес Моракс настаивал на захвате Орамиса, обещая, что его Воздушная когорта сможет обездвижить кишащих в городе орков на время, достаточное для того, чтобы десять дивизий янычар ворвались туда и завладели инициативой. Сами Железные Воины нанесут удар по жизненно важному промышленному району, уничтожив всех чужаков, затаившихся на заводах. Моракс был уверен, что всю операцию можно организовать и провести всего за неделю.
Разумеется, раздались голоса протеста. Алгол и Гамгин беспокоились о сохранении численности гарнизона, охраняющего Стену Ведьм и укрепления Моря Оссиус. Оба капитана не собирались терять ещё больше людей в результате наступления Моракса, и уже жаловались на резервы, которые были отведены из района операций Моря Оссиус для помощи проекту «Злоба» — плану Ипоса по борьбе с орками, если они прорвут Ведьмину стену и пересекут сухой океан.
Адмирал Ностраз пошёл ещё дальше, призвав нанести хирургический удар по Орамису. Один заход на горы мусора, нависшие над северными и западными районами города, разнесет Орамис под лавиной промышленных отходов. Даже если оркам удастся выкарабкаться, они не станут использовать фабрики для вооружения своего отродья. Это предложение, похоже, с каждым днём все больше нравилось Кузнецу. Потеряв свой флот, Ностраз, похоже, собирался занять место Моракса в качестве Владыки Небес.
Резкий привкус свежей крови ударил в ноздри Родаана, когда он обогнул мраморную перегородку. По его мощному телу пробежало напряжение — инстинктивная реакция на возможное насилие и раздор. Он остановился возле перегородки, его пальцы сомкнулись на резных фигурах демонов, извивающихся на холодном камне. Звук бормочущей литании расслабил Железного Воина. Здесь можно было столкнуться с насилием и раздором, но это было насилие, которое он развяжет.
Родаан шёл по тускло освещенному коридору, и с каждым шагом звуки и запахи становились все отчетливее. Теперь ниши были заполнены различными трофеями. Цепной меч с алмазными зубьями из литейных мастерских Олимпии. Плазменный пистолет, созданный побежденными недолюдьми Фрейи Семь. Злобные лезвия огромного силового когтя, каждая костяшка которого была выточена в подобие ухмыляющегося черепа — плод трудов кровожадных демонов Жока, обитающих в глубинах Ока. Каждое оружие было для Родаана не просто трофеем. Это были боевые награды, живые символы его могущества и силы. Глядя на них, он вспоминал не только тот момент, когда вырвал их из безжизненных рук врага, но и все остальные битвы, войны, в которых эти орудия смерти знали его как своего хозяина. Они пролили кровь в тысяче миров и будут проливать её ещё в тысяче.
Приглушенный звук литании усиливался по мере того, как Родаан пробирался все глубже в пределы арсенала-часовни. Теперь он слышал ещё и влажный булькающий звук, сопровождаемый тупой пульсацией машины. Как часто он слышал этот звук? Как часто он предвещал грядущий конфликт и славу?