— Я пытаюсь раскрутиться, и это уже достаточно тяжело, а девушки… Это отдушина.

— И ты просто берешь их, когда тебе хочется.

— Голдберг, — говорит он. — Даже не пытайся затирать мне про феминизм. Может, это потому что ты не ходил в колледж… — Где парни учатся быть мудаками, а девушки — зацикливаться на мудаках. — Но девушки тоже этого хотят, этой хуйни. И в один прекрасный день Вэйл… Дай дорожку.

Я даю ему дорожку. Телефон звонит. Это из “Бинери”. Его ищут.

— Самое смешное то, Голдберг… Тебе даже не нравится Вэйл. Тебе нравится погоня.

— Хуйня.

— Это правда, пацан. Ты её используешь. Она использует тебя. Вот и вся игра. Так что да… Оставь феминизм для другого раза. Если бы тебе было не похуй на женщин, ты бы дал мне поговорить с моей ёбаной мамой.

— Которая бы навсегда отреклась от тебя, если бы увидела все эти чаты на твоём компьютере.

— Ты издеваешься? Это моя мама! Она первая сказала бы, что все нью-йоркские девушки и в подметки мне не годятся.

Это то, что Миранда сказала на бэби-шауэре, про мальчика, чья мамочка внушала ему, что он идеальный . Мистер Муни винит мою мать в моих «проблемах», но надо же брать ответственность за свои действия?

— Ладно, Дик. Если ты не хочешь Вэйл, зачем ты поехал с нами в “Индию”?

— А?

Он не помнит, и Боже мой, как же здорово быть мудаком.

— “Индия”. Первый раз, когда мы все тусовались вместе. У нас с Вэйл были планы, и тут ты выдал, что идёшь за индийской едой, и мы пошли с тобой. Зачем?

— Я был голодный. — Он смеётся. — Голдберг, да ладно. Ты настолько запал на эту тёлку… Лицо у неё нормальное, но тело… Ей надо в зал, хотя бы в “Curves”. И она такая… себе на уме. Ты это называешь сексом? Она лежит, как будто делает это только для того, чтобы было о чем потом рассказать Синтии. И она думает, что мы все такие тупые, вся эта чушь с «я никому не показываю свой кривой палец на ноге» и «последний парень, с которым я встречалась»… Ты не понимаешь, Г? Она не способна ни на что настоящее. Может, через десять лет и будет готова, но кому какое дело… Такие сиськи долго не стоят, пацан.

Я никогда не говорил в подобном ключе о женщинах в раздевалке в школе, и сейчас не буду. Я теряю власть над ним, и его телефон звонит снова. Ты. И каким-то образом он знает об этом.

— Вот ещё одна проблема. Звонки… болтовня. Она никогда не может просто расслабиться. И “Индия”. Представь каково было мне. Она каждый день торчит в моей кофейне, и я уже собираюсь подать заявление насчет запретительного ордена, а потом появляешься ты со своей вонючей фланелью и сердечками на рукавах…

— Рукаве. В единственном числе.

Он закатывает глаза.

— Чувак, она даже не добавила тебя в список гостей в “Evite” (Evite — это популярная цифровая платформа и мобильное приложение для создания, отправки и отслеживания онлайн-приглашений (RSVP) на различные мероприятия ((дни рождения, свадьбы, вечеринки))  на свой день рождения, не говоря уже о том, чтобы дать тебе, блядь, потусоваться с ней.

А что-то было и в  “Evite”?

— Ты ничего не знаешь о нас.

— А она тем временем постоянно задалбывала меня насчет вечеринки, звонила без остановки, всё эти «я не видела твой ответ на приглашение, ты придёшь?»… Девушки.  Я тебе говорил, Джо. Если бы она была в тебя влюблена, она бы хотела есть торт с тобой, а не со мной и пятьюдесятью другими ёбаными мудаками.

Дорога воспоминаний сейчас слишком суровое испытание для меня. Я ничего не могу поделать. Я ломаюсь.

— Ты мог бы рассказать мне об этом или, может, сказать ей, что тебе не интересно, может, перерезать ёбаный шнур и признаться насчёт… Я всего лишь человек. Я…

Я хочу сказать больше, но голос не слушается, а его телефон звонит. Стационарный, начинается с 212.

Копы?

— Твои обезьяны, твой цирк, Голдилокс. И ты был прав насчёт девушек… Они  ёбаные хомяки… — Ненавижу, что это я тот хомяк, который получил гранулу, одобрение от доктора Дика. — Не сразу, правда, они такими становятся. Ты приходишь в бар, и девушки там дикие. Они гуляют по городу, гибкие маленькие обезьянки с ногами отсюда и до луны, хватаются за твой банан. Ты приводишь эту обезьянку домой, но дальше ты знаешь… Мета-ёбаный-морфоз. Эта дикая обезьяна… Она пошла против тебя и стала… хомяком.

— Хуйня.

— Я знаю! Потому что какой, блядь, ребёнок захочет хомяка? Хомяки — это не весело . Это просто работа. Они с тобой не играют. Они просто срут в клетке и ждут, пока ты вернёшься, и да ладно… Мы должны уважать  этого ёбаного хомяка? Вот что я имел в виду, пацан. Это дерьмо, в которое ты меня втянул… Бывало и похуже. Это ничто по сравнению с тем дерьмом, которым девушки нас пичкают.