«Все вы», — мрачно сказал я им, — «а теперь медленно вернитесь к противоположной стене».

Когда они замешкались, я резко дернул рукой за горло своего пленника. Он издал дикий крик ужаса, пытаясь заставить их подчиниться. Он покраснел. Они отпрянули. Их было пятеро. Рабы в простых туниках, конечно, безоружные. Никто из них, казалось, не был по-настоящему приучен к насилию. Я был один, но я знал, что делаю. Ну, или, по крайней мере, думал, что знаю.

«Как тебя зовут?» — прохрипел мой пленник. Я злобно схватил его за горло и крикнул рабам: «Как его зовут?» — «Лукрио».

«Ха! Ну-ну. Это твоя практика, Люкрио? Ты что, избиваешь клиентов? Вымогательство с угрозами — это многое объясняет».

Один из рабов сделал неожиданное движение. Я резко дернул Люкрио, одновременно крикнув его людям, чтобы они упали на пол и лежали смирно.

«Лицо вниз!»

Когда все легли ничком, я перенёс Люкрио на кучу верёвок, отвязал моток, связал ему руки и привязал к колесу сифонной тележки. Я нашёл на полу железный крюк и схватился за него для дополнительной защиты.

Я не мог слишком много возиться с рабами, но заставил их сесть по одному и привязал руки к бокам. Чтобы им было трудно встать или попытаться что-либо сделать, я надел им на головы пожарные вёдра. Некоторым достались полные. Что ж, это заставит их дважды подумать, прежде чем в следующий раз обливать ледяной водой человека, который уже почти задохнулся.

«Хорошо, Люкрио. Я услышу, если твоя команда сделает что-нибудь не так, но давай посмотрим правде в глаза – они отбросы. Они должны быть глухи под вёдрами. Мы поговорим с тобой наедине, хорошо?»

Сначала я его как следует рассмотрел.

«Хм. Согласен, никто не выглядит в лучшей форме, когда у него порвана туника и он висит на колесе телеги».

На самом деле он выглядел более нарядным, чем мог бы –

Во всяком случае, не раскаявшийся. Ему было сорок, если не больше. Когда-то он был рабом, но признаков рабства почти не было. Я видел консулов и похуже.

Зубы у него были плохие, но он был в хорошей форме и хорошо упитан, хорошо питался в течение долгой жизни, часто посещал бани и мог позволить себе хорошего цирюльника. Туника, которую я повредил, была из тонкой ткани, обычно выстиранной до кристальной белизны, хотя я придал ей довольно потрёпанный вид. Он был смуглым, с лицом и глазами, которые, если присмотреться, говорили о Фракии, но его можно было принять за кого угодно. Он не был бы слишком экзотичен для ведения дел на Форуме.

Он не был слишком чужеземцем, чтобы иметь перспективы в Риме.

«Вы искали меня или то, что я присвоил?»

«Ты не имел права ничего брать из моего дома, Фалько!» Он уже успокоился, несмотря на то, что был связан. У него был рыночный акцент. Я представлял его себе в каком-нибудь борделе-баре за Курией, шутящим с дружками об огромных суммах денег, упоминающим десятки и сотни тысяч так же небрежно, как будто это мешки с пшеницей.

«Неверно. У меня был ордер, и то, что я взял, было изъято в присутствии патрульных».

«Это личный материал».

«Не надо мне этого говорить. Банкиры вечно выступают в качестве свидетелей в суде...» Я и сам получал немало повесток, когда работал строителем перил в базилике Юлия.

Люкрио казался слишком уверенным в себе. «Только когда их показания требуются конкретным владельцем счёта».

«Что это?»

«Это закон, — сказал он мне с некоторым удовольствием. — Подробности финансового состояния человека — его личная собственность».

«Не римское право!» — пытался я это повторить. Но чувствовал, что потерялся. «То, что я взял, было возможным доказательством по делу об убийстве. Полагаю, вас волнует, что случилось с Аврелием Хрисиппом? Он был вашим начальником в Аврелиане. Вы — его вольноотпущенник и его агент в банке — и, как мне сказали, наследник его…

удача?'

«Верно». Его ответ прозвучал тише. Он, может, и вольноотпущенник, но умён был.

Он понимал, что значит быть наследником убитого человека.

«Итак, Люкрио, наследник человека, погибшего при крайне жестоких обстоятельствах, ты ворвался в патрульную комнату группы вигилов, которые расследуют подозрительную смерть? Уничтожение улик должно выглядеть плохо!»

«Это не ваше право брать, и даже не моё право отдавать», — сказал Лукрио. Он знал свои права. Меня обманули. Судье было поручено вынести постановление. Я пришёл лишь для того, чтобы предотвратить любое нарушение конфиденциальности до того, как постановление будет передано сюда». Он мог бы уже быть в суде, ходатайствуя о взыскании с меня огромного штрафа. Прискорбно, что до моего личного прибытия мои сотрудники, желая угодить мне и будучи довольно взволнованными, возможно, отреагировали слишком остро…

Хотя я предполагаю, что это было ответом на провокационное поведение».