Дама в исключительно модном платье пришла одна. Приглашение она получила с тайным умыслом, в котором Елизавета Фёдоровна не хотела сама себе признаться. Ну, так, на всякий случай пригласила. Мало ли что.

– Ах, Амалия, это мой шурин, младший брат Бориса Георгиевича, Родион.

– Ему около двадцати четырёх, не так ли?

– Двадцать шесть.

– Чем занят? Служит?

– Это так ужасно, дорогая: он чиновник сыскной полиции. Вы понимаете, какое пятно на нашей семье.

Амалия понимала: полицейские не входили в число тех, кого рады видеть на званых праздниках. Родство с полицейским ничего, кроме презрения окружающих, не вызывало. Особенно у образованной публики.

– Кажется, он не женат? – спросила Амалия, надеясь найти каплю хорошего в полицейском.

– Другое горе: сколько слёз пролито, каких девушек находили. А ему всё равно.

– Вот как, – Амалия задумалась. – А если попробую я?

Елизавета Фёдоровна вздохнула так искренне, чтобы сомнений не осталось.

– Не хочу быть невежливой, но у вас ничего не получится.

– Почему же?

– Потому, что он… Он просто медведь. Ничем его не проймёшь. Не тратьте зря время.

– Всё же я попробую.

– Могу поспорить: у вас ничего не выйдет.

Амалия протянула ладошку.

– Принимаю ваше пари: после Крещения ваш Ванзаров сыграет свадьбу.

Помедлив для приличия, будто сомневалась, Елизавета Фёдоровна ответила мягким рукопожатием.

– На что спорим? – спросила она.

– На золотой орешек.

Елизавета Фёдоровна отметила про себя: золотой орешек работы Фаберже, с бриллиантами и эмалью – модная недешёвая безделушка. Но женитьба родственного чудовища стоит любых жертв.

– Я согласна, – сказал она. – Значит, срок назначаем…

– Десятого, нет – двенадцатого января будущего года.

– Никогда ещё так легко не выигрывала пари, – ответила Елизавета Фёдоровна, чтобы скрыть тайную радость.

В малой гостиной Борис только собрался пропустить глоток коньяка, как дверь распахнулась, показался Мышиный король, который болтал ногами в воздухе. Легонько тряхнув, его сунули на ближайший стул. Он вскочил, сорвал маску из папье-маше, под которой оказался взлохмаченный молодой человек.

– Как вы посмели! – с гневом заявил он. – Я – Мажецкий, корифей второго разряда балета императорского Мариинского театра!

– Хоть первого. Нечего детей пугать.

– Это искусство!

– Искусство должно радовать, а не приводить в ужас.

– Я буду жаловаться в полицию!

– Сыскная полиция к вашим услугам. Чиновник Ванзаров. Жду вашей жалобы.

Корифей сразу сник, пробормотал что-то про деспотизм, подхватил мышиную голову и гордой балетной походкой удалился.

Борис застыл с рюмкой.

– Ты что наделал? – наконец выдавил он.

– То, что должен был.

– Да ты понимаешь, что…

За дверями раздался гром аплодисментов и крики восторга. Под победный туш на рояле Борису оставалось проглотить рюмку. Что он и сделал. Настоящий дипломат умеет обернуть поражение милым пустяком.

– Ты что-то хотел мне высказать? – напомнил Ванзаров.

– Нет, нет, ничего, – Борис налил рюмку. – Угощайся.

– Спасибо, мне пора.

– Мы только начали, сейчас подадут обед…

– Я сыт, – ответил Ванзаров, не успевший с утра позавтракать. – Спасибо, что пригласили. Рад, что у меня такие замечательные племянники…

– Родион, постой.

Ванзаров поклонился и вышел, чтобы не мучиться запахом закусок.

В прихожей было пусто, если не считать горы дамских шуб на вешалках. Ванзаров вытащил своё пальто и нашёл шапку.

– Вам понравилась ёлка?

Его изучали взглядом. Дама, что позволила себе такое, сверкала зрелой красотой. Заметны ум, сила и хитрость, за тридцать, не замужем, состоятельная. Всё, что немедля донёс мгновенный портрет. Этот навык часто помогал. Ванзаров отточил его до остроты.

– Не люблю ёлки, – ответил он.

– Отчего же?

Причина была его тайной: в детстве маленькому Родиону на ёлках доставались худшие подарки – книги. Всё лучшее – солдатиков, клоунов и заводные игрушки – получал старший брат. Детская обида закопалась глубоко в сердце. Да так и осталась занозой.

– Жалко деревья.

Дама усмехнулась.

– У вас острый язык. Амалия, – она протянула руку.

Бережно, чтобы не испортить, Ванзаров пожал ручку дамы. Хотя предпочитал их целовать. Не здесь и не сейчас.

– Вам уже сообщили, кто я и как меня зовут, – ответил он.

– Немного… Вы совершили мужественный поступок, справились с Мышиным королём. Дети были в восторге.

– Сыскная полиция борется со злом во всех видах.

– Как благородно. Но есть сила, с которой вам не справиться.

– Интересно узнать.

– Магия, – ответила она, напрямик глядя ему в глаза. – Волшебство на Святках всесильно.

– Колдуете? – спросил Ванзаров, надевая шапку. – Это зря. Колдовство бессильно перед логикой.