Разница между нами никогда еще не была настолько очевидной, и по коже пробегают мурашки. Теперь я понимаю, почему столько истребительниц попадались на уловки таких, как он. В его взгляде бушует буря, губы приоткрыты. Клыки удлиняются, нависая над нижней губой. В мягком кухонном свете его кожа словно сияет. Она кажется гладкой, как атлас, особенно в впадинах сильного горла и на плоском рельефном животе. Я знаю, что все его существо создано для того, чтобы заманивать меня, и все равно низ живота сводит от того, насколько нечеловечески он привлекателен.

— Лия, — хрипло произносит он. — Скажи что-нибудь.

Его кулак сжимается и разжимается. Он сломлен. Из-за меня.

— Связь?

Он кивает, глаза темнеют.

Когда он так на меня смотрит, трудно думать. Должно быть, связь влияет и на меня, потому что кровь гудит в жилах.

— Как происходит ее скрепление?

— Ты принимаешь мою кровь, в то время как я принимаю твою.

— Просто.

Он коротко кивает.

— Слишком просто. Я попытаюсь заставить тебя скрепить ее. — Эти слова приходится вытаскивать из него силой. Похоже, сама мысль о потере контроля вызывает в нем раздражение. — Становится хуже. — Последнее слово выходит хрипло.

— Насколько хуже? — шепчу я.

Его взгляд намертво впивается в мой.

— Я думаю только о том, чтобы завладеть тобой. О том, чтобы охотиться на тебя. Взять тебя. Укусить тебя и заставить тебя укусить меня в ответ. Из-за этого трудно думать. Трудно рассуждать.

Его взгляд опускается к моей шее, и волосы на затылке встают дыбом.

— Я была бы не против.

Атмосфера между нами натягивается до предела. Я ощущаю его потребность в повисшем в воздухе напряжении и в нашей связи. Я ныряю глубже в то место у себя в голове, и меня оглушает глубина его чувств. Это океан жара и голода.

Я цепляюсь в столешницу.

— О, Богиня.

Пульс бьется между ног. Как он это выдерживает? Ответ приходит мгновенно — он сильнее, чем я представляла.

Его тело дрожит, но он собирается и расправляет плечи.

— Свяжи меня. — Его слова звучат жестко.

— Что? Нет.

— Свяжи меня, Лия.

Он тянется к моему запястью и мгновенно переносит нас наверх, в мою спальню, с моей огромной кроватью с четырьмя столбиками и занавесками, колышущимися в ночном ветерке.

Он распахивает дверь шкафа так быстро, что его движения почти невозможно разглядеть.

— Где цепи?

— Нет, — рычу я.

Что-то горячее пульсирует у меня в груди и за глазами.

В ответ он хватает цепи, которые я достала в первую ночь, и начинает наматывать их на руку.

— Нет, — рявкаю я.

Я вырываю их у него. Он снова рычит, клыки выдвигаются, прежде чем взгляд смягчается.

— Лия, — умоляет он. В его голосе слышится паника, и у меня все внутри падает. — Я не стану рисковать тобой. Или этим.

Я решительно направляюсь к кровати, заставляя себя двигаться быстрее.

— А я не стану приковывать тебя, учитывая, что ты меньше всего на свете этого хочешь.

Я обматываю цепи вокруг столбика в изголовье кровати.

— Иди к коробке и попроси у нее армированный скотч. У меня закончился.

— Армированный скотч?

Я бросаю на него быстрый взгляд.

— Да. Коробка пойдет навстречу. Технически, это может сработать. По крайней мере, сегодня ночью.

Глава 30

Глава 30



МАРК

Я не могу. Я провожу пальцем по шелковистой коже руки Лии. Она испепеляюще смотрит на меня. У меня возникает безумное желание рассмеяться.

— Туже, вампир.

Голос у нее жесткий. Какая же она сильная. Яростная даже тогда, когда уязвима.

— Это кажется излишним.

Она резко дергает головой.

— Послушай меня, Марк. Тебе нужно заклеить мне рот. Для этого придется связать меня. Мои инстинкты истребительницы уже вопят. Если будет как в прошлый раз, я могу настолько сойти с ума, что мне будет плевать, что я с тобой делаю. Я могу даже не осознать этого.

Я борюсь с самодовольной улыбкой, услышав от нее про прошлый раз.

— Было настолько хорошо, истребительница?

Она краснеет.

— Я совершенно забылась.

Она упрямо поднимает подбородок.

— А теперь затяни цепи, чтобы я не вонзила в тебя кол, пока ты будешь питаться.

— Можешь попробовать. — Я подмигиваю, и она смотрит на меня еще свирепее. — Смотри сколько хочешь. Это ты сейчас прикована к кровати.

Я шевелю бровями, и она ворчит, но прежде чем отвернуться, я замечаю на ее лице тень улыбки.

Она дергает цепи.

— Поторопись, пока я не передумала. Холодное серебро неудобно.

— Это нелепо, — бормочу я.

— Это необходимо, — возражает она.

Она морщится, пока я вожусь с цепями, явно борясь сама с собой.

Я затягиваю одну цепь, потом другую, пока ее руки не выпрямляются, но все еще остаются лежать на кровати.

— Ты требуешь, чтобы я причинил тебе боль, а я отказываюсь.

— Вот бы матушка-природа увидела нас сейчас.

Я тихо смеюсь.

— Не припомню, чтобы у меня когда-либо была настолько необычная ссора.