Я выпрямился, несмотря на ее протест, несмотря на то, как хотелось снова утонуть ртом в ее сладкой киске. Провел пульсирующим членом по ее влажности, подразнил вход. Ее бедра подтянулись навстречу.

— Пожалуйста, — простонала она.

— Пожалуйста что? — спросил я.

— Пожалуйста… — Ее взгляд метнулся в стороны, растерянный. — Пожалуйста, трахни меня?

— Пожалуйста, трахни меня, муж. — Я прорычал исправление. — Так ты меня называешь. Меня, и никого больше. Никогда, слышишь? Я принадлежу тебе. Всегда принадлежал только тебе. — Я поймал ее руку и приложил к своей груди. К сердцу. К татуировке, что принадлежала ей. — Это твой рот, Эсси. Твой поцелуй. Ты оставила его здесь в тот день, когда сорвалась со склона. Я всегда носил тебя прямо здесь, у себя на сердце.

— Бракс, — прошептала она.

— Я не могу довольствоваться чем-то меньшим. Не когда дело касается тебя. Тогда я понял, что мы не можем жить так, будто ничего не изменилось, потому что изменилось все. Если бы я тогда не ушел, я бы не смог уйти никогда. Я бы привязал тебя к себе при первой возможности. Я бы и сейчас так сделал, если бы ты позволила. Заполнял бы тебя снова и снова, пока твой живот не стал бы круглым от нашего ребенка.

Я положил ладонь ей на живот, чуть ниже пупка, воображая это. Желая этого до боли.

— Все, что тебе когда-либо нужно было сделать, — это просто сказать, когда.

28

Эсси

Все это время. Все это чертово время.

Что я вообще должна была делать с этой информацией? Я не могла ее осмыслить. Не могла даже начать понимать, что это значило тогда и что значит сейчас. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел на меня, ждал, и в его взгляде мелькала неуверенность. Мое тело было натянуто, как струна, требуя разрядки, которую он раз за разом мне не давал, а я… я не могла думать. Только чувствовать.

Кончиками пальцев я провела по знакомым линиям татуировки. По резким дугам верхней губы. По полной нижней, мягко выгнутой вниз. Моей губе. Моему поцелую.

На этом мужчине.

Боже, этот мужчина. Мой лучший друг. Мой муж. Я любила его так глубоко, что не могла найти ни начала, ни конца этому чувству. Оно просто было частью меня всегда. И даже когда я пыталась вырезать его из своей жизни — не смогла.

И теперь я знала, что и я была частью его.

Все это чертово время.

— Пожалуйста, трахни меня, муж. — На половину приказ, на половину мольба.

Он выдохнул с облегчением и провел толстым, упругим кончиком члена вверх-вниз по моей щели, каждый раз твердо прижимаясь к моему клитору. Дразнил, пока я снова не стала насквозь мокрой. Он вошел на сантиметр — мы оба смотрели, как мое тело растягивалось, принимая его, и снова вышел.

Отчаяние кипело.

— Пожалуйста, Бракс. Я больше не выдержу.

Он низко рассмеялся.

— Еще как выдержишь.

Пот дрожал на его лбу, челюсть дергалась. Он мучил не только меня и, возможно, это должно было меня утешать. Но меня сводило с ума собственное желание.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, жена? — хрипло спросил он.

— Да, — взмолилась я.

На секунду я подумала, что он снова откажет и тогда мне пришлось бы его убить. Вылететь пламенем из глаз, испепелить его к чертям и оставить только горсть пепла.

Наверное, он почувствовал, что я действительно на грани, потому что на этот раз он вошел в меня до самого основания, пока его таз не встретился с моим.

А потом начал двигаться. Медленно.

Так чертовски медленно.

Похоже, мучить меня он еще не закончил.

Я чувствовала в себе каждую его часть. Каждый выступ, каждую жилку, каждую пульсацию, когда я сжимала его толстый член своими внутренними мышцами. Эти медленные, безжалостные толчки сводили меня с ума. Я обхватила его бедра ногами, вонзила пятки ему в задницу. Пустила ногти по его сильным предплечьям.

Давление росло. И росло.

Я поднялась ему навстречу, пытаясь заставить ускориться. Он ответил — резким, глубоким толчком вперед. Схватил меня за рот жестким поцелуем. Его бедра звучно шлепались о мои, прежде чем он снова сбавил темп, вернувшись к медленным, мучительным движениям.

— Бракс! — всхлипнула я. — Пожалуйста.

Его бедра остановились. Грудь ходила тяжело, капли пота блестели на его торсе. Его взгляд нашел мой — прямой, прожигающий, притягивающий так, что я не могла бы отвернуться, даже если бы захотела.

А я не хотела. Никогда не хотела.

— Скажи, что ты моя, Эсси. — Он наклонился и поймал мою левую руку. Большой палец провел по металлическому кольцу. — Скажи.

Я не колебалась, хоть слова резали изнутри.

— Я твоя. Всегда твоя.

Удовлетворение вспыхнуло в его синих глазах — и тогда он отпустил себя. Одна его рука проскользнула между нашими телами и нашла мой клитор, и он сильно надавил, пока трахал меня так яростно, что кровать заскрипела и поехала по деревянному полу от каждого удара его бедер.

— Моя, — выдохнул он, когда мы рухнули друг в друга, и он кончил в меня.

Больно было, насколько это было правдой. Еще больнее, что он всегда это знал. Я была его сейчас. Я была его тогда.

И именно поэтому он ушел.