Когда мы доехали до ручья, мы остановили лошадей и просто смотрели. Ручей был полным и быстрым после недавнего снега. Поля по обе стороны тянулись бледно-золотой полосой, мерцая на солнце. А дальше поднимались Скалистые горы — белые вершины на фоне синего неба.

Джек наклонился вперед, опершись предплечьем о луку седла, и смотрел на эту красоту.

Он не плакал. Но выражение его лица… Я бы хотела, чтобы он заплакал. Чтобы заорал, взвыл, выпустил наружу все, что перекручивало его лицо так, и больше никогда этого не держал.

— Тебе обязательно так скоро возвращаться? — тихо спросила я. — Может…

— Я должен вернуться, Эсси.

— Почему? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что солдат не может вот так уйти из армии. И Джек ни разу не дал понять, что предпочел бы что-то другое. Но такого взгляда у него я еще не видела.

— Потому что кто-то должен. А у меня это хорошо выходит.

Я вздохнула.

— Ладно. Но на Рождество мне надо полных две недели. Без отговорок.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Десять дней. Больше не могу.

— Я согласна. — У меня заурчал живот. — Остановимся здесь пообедать? Вид отсюда шикарный, и мне не терпится узнать, что Тед нам сегодня собрал.

Стоило мне упомянуть, что мы отправляемся на прогулку, как Тед настоял, что сам соберет нам еду. Он был настоящим гением по части сэндвичей, так что я подозревала: арахисового масла и джема там точно не будет.

Мы спешились, привязали Джинджер и Доминго к низкой ветке и нашли плоский валун у берега — отличный импровизированный стул. Камень был ледяной, мы оба взвизгнули и рассмеялись.

И сэндвичи оказались именно такими, какими я ожидала. Тед сделал нам каждому по батону длиной в пятнадцать сантиметров, набитому ветчиной, индейкой, проволоне, острым и сладким перцем, шинкованным салатом и майонезом.

— Боже, — выдохнул Джек, откусывая огромный кусок. — Вкуснятина. Как он его назвал?

Тед любил давать имена своим творениям.

— «Возвращение». В твою честь.

Джек скривил рот.

— Есть такая фраза, знаешь ли.

— «Дом там, где сердце»? — предположила я.

Он покачал головой.

— «Нельзя вернуться домой».

— Мне не нравится.

Тот взгляд снова мелькнул в его глазах.

— Я ее ненавижу.

Я не знала, что сказать. Я знала, что не надо давить. Джек говорил, когда был готов, если вообще имел право говорить, что было маловероятно. Так что я сделала только одно: придвинулась ближе, чтобы наши плечи соприкасались, и дала ему молчать.

Мы доели сэндвичи. В контейнере было четыре печенья с шоколадной крошкой, и я была уверена, что это от Джеймс — Тед не был кулинаром. Джеймс каждую неделю пекла по партии для работников ранчо.

— Значит, ты правда вышла замуж за этого болвана? — спросил Джек, давая понять, что время тишины закончилось.

Я подняла бровь.

— Если под «этим болваном» ты подразумеваешь своего лучшего друга детства, то да. Вышла.

Джек замолчал достаточно надолго, чтобы я подумала, что он снова ушел в молчание. Но затем тихо сказал:

— Он и твой друг тоже.

— Правда? — Слова прозвучали куда горче, чем я хотела. — Я думала, что был. Но, видимо, не настолько. Потому что когда он решил, что с меня хватит, это стало для меня шоком. Мы даже не поссорились. Он просто… перестал быть моим другом. И даже не объяснил. Так настоящие друзья не делают.

Джек сделал глоток воды и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Уверен, у него были причины.

— Не защищай его! — Я ткнула его в бок, он дернулся и расхохотался. — Может, он твой лучший друг, но я твоя сестра-близнец. Ты должен быть на моей стороне. — Я тоже смеялась, но говорила всерьез.

— Я всегда на твоей стороне, — сказал он, и голос у него потяжелел. — Всегда.

— Вот и отлично. Потому что он хотя бы объяснить должен был. Он должен был найти в себе смелость сказать мне в лицо, что мы больше не друзья. И объяснить почему. Он был мне это должен.

Джек снял бейсболку и провел ладонью по коротким волосам.

— Видишь ли, в этом и была проблема, Эсси. Он не мог тебе объяснить. Даже если бы хотел.

— О чем ты говоришь? — Я уставилась на брата, ничего не понимая. — Почему не мог?

Он помолчал секунду. Потом еще одну. Его пальцы теребили козырек, пока у меня сжималось сердце. И наконец он поднял глаза прямо на мои.

— Потому что он дал мне обещание.

26

Эсси

Когда я въехала в гараж, Бракс уже был дома. Я злобно посмотрела на его пикап, стоящий у тротуара, будто это он был источником всей моей ярости, хотя на самом деле виноват был его хозяин. Обычно я возвращалась домой на пару часов раньше его, но в последние недели он почему-то стал приходить по пятницам пораньше. И так же по средам работал из дома.