Его левая рука повернула руль. Правая лежала на сиденье не прикасаясь ко мне, но так близко, что я почти чувствовала, как наши пальцы едва-едва касаются друг друга, будто от статического разряда.

— Ты расписание родео составила?

— Еще бы. — Я оскалилась.

Это лето открывало мой последний сезон в юниорских бочках. Я была в лучшей форме в жизни. Чемпионский титул принадлежал мне, и я собиралась его защищать. Почти каждые выходные я буду в дороге — Оклахома, Теннесси, Невада, Техас. Это было утомительно, но это был вкус настоящей жизни, которая меня ждет.

— Еще год, — тихо пообещала я себе.

— А потом? — спросил он, будто не знал.

И это одна из причин, почему я его любила: он давал мне болтать о мечтах без осуждения, даже если звучало все дико. Он никогда не сбивал мое воодушевление «будь реалисткой», как Джек.

— А потом мировое господство, конечно. Заработаю миллион долларов на баррел-рейсенге. Стану следующей Шармейн Джеймс.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты не будешь следующей кем-то. Ты будешь первой Эсси Прайс. Маленькие девочки будут воображать, что они — это ты, когда будут объезжать бочки на своих пони.

Я хотела сказать «спасибо», но вышел какой-то подавленный звук, который он вряд ли смог расшифровать. Если бы я была плаксой, тушь уже текла бы черными дорожками. К счастью, я не такая.

Я стукнула его в плечо.

— Вот именно.

— Ай! — Он потер плечо, и мне сразу стало не по себе, потому что его правая рука перехватила руль у левой. — Ты хочешь нас угробить, чертовка?

— Да не больно тебе! — фыркнула я.

Но внутри я светилась. От прозвища.

Это было не «детка» и не «милая» — не то, что парень говорит девушке. И это мне нравилось. Значило, что он не назовет так кого-то еще. Прозвище было только моим.

Он улыбнулся.

— Нет, не больно. Просто решил подбодрить тебя. Удары тяжело ставить, когда у тебя такие крошечные ручки. — Он накрыл мою левую ладонь своей — полностью, целиком.

Я уставилась на наши руки. Мои были нормального размера, спасибо большое. Но ничего не поделаешь, они были меньше его. И даже после стольких лет в седле не такие сильные.

— Упырь, — сказала я.

Но руку не убрала.

9

Бракс

Адам: Джеймс сказала, что идет праздновать победу Пирата. Ты ведь тоже пойдешь?

Бракс: Не собирался. Но Зак и Эсси там будут.

Адам: Да, вот это меня и тревожит. Они нуждаются в присмотре взрослых.

Ошибок я наделал немало.

Первая — вообще поехал в Пуэбло на первое выступление Пирата. Я ведь говорил Эсси, что пропущу этот заезд. Но черт возьми, этот конь как-то незаметно пробрался мне под кожу. Хотел быть рядом, если что-то пойдет не так, хотя прекрасно знал, что с Эсси и Джеймс он в надежных руках.

Может, если бы я подумал, что поехать поддержать Пирата — значит провести рядом с Эсси несколько часов подряд, то я бы еще раз все взвесил. Может, если бы я понял, что любой ее звук будет напоминать, как она стонала, когда я прижал ее в продуктовом магазине, я бы остался дома к чертовой матери.

Но мне очень хотелось увидеть, как Пират победит.

И он победил, а эта синяя лента стала ошибкой номер два: я позволил Адаму уговорить себя пойти отмечать, вместо того чтобы сразу уехать обратно в Аспен Спрингс. Потому что, черт подери, на Эсси были те самые светлые джинсы Wrangler, которые обтягивали ее сладкую задницу так, что у меня перехватывало дыхание, и футболка, сползавшая с плеча, открывая красную кружевную лямку чего-то там. Майки? Бюстгальтера? Я бы отдал мизинец на правой руке, лишь бы узнать.

И все эти ошибки привели к самой главной: я не закинул Эсси на плечо и не вынес ее к чертовой матери, как только увидел, что в баре есть механический бык. Потому что сомнений не было — Эсси вцепится в этого ублюдка еще до конца вечера.

А мне придется на это смотреть.

Хуже того, я даже виски не мог притупить ее влияние на меня, потому что я был сегодня назначен трезвым водителем. Приходилось тянуть бутылку самого дешевого пива — единственный алкоголь, который я себе позволил.

— Ты эту бутылку пополам расколешь, если не расслабишься, — усмехнулся Зак через высокий столик, отхлебнув свое такое же дешёвое пиво. В глазах — чистое любопытство. — Чего ты тут на всех рычишь? Мы вообще-то празднуем. Я тебе синюю ленточку добыл, между прочим.

Я промолчал, перекатывая бутылку в ладонях, давая холодному стеклу охладить меня. В баре было жарко, тесно, душно. И каждый раз, когда я косился на стойку, где Эсси и Джеймс смеялись над чем-то своим, очередной мужик оказывался слишком близко к ним. Девчонки сами отлично справлялись с нежелательными ухажерами — ни одна пока не подавала сигнал о помощи. Джеймс, может, так и продержится. Но я понимал: Эсси рано или поздно кто-то понравится.