— Это возмутительно! — зашипел Лиск, процедив слова сквозь зубы.

Я провел языком по внутренней стороне щеки и рассмеялся.

— Да ладно тебе, Лиск. Ты видал дерьмо и похуже. Ты творил дерьмо и похуже… так ведь?

Архиепископ свирепо посмотрел на меня. Я глубоко затянулся.

— Если ты пришел сюда, чтобы угрожать мне, Зареф, я…

Я снова выпустил клуб дыма ему прямо в лицо и наклонился ближе.

— Ты что? — переспросил я.

Кассиус и трое бойцов вернулись еще с двумя трупами.

Это были Кристиан Мастерс и Иуда Фишер-третий.

Я бросил сигарету на его мраморные ступени, раздавив ее подошвой.

— Как ты смеешь…

— Как я смею что? Угрожать тебе? — я улыбнулся. — Я не угрожаю. Я складываю твои грехи к твоим ногам.

Кассиус и парни приволокли два последних тела. Джейдона Чавару и Кейна Хойта.

— Узнаешь их? У всех есть кое-что общее с тобой. Они тронули человека, находящегося под моей защитой.

«Человека, который для меня очень важен», — подумал я.

Лиск хранил молчание, оставаясь почти непроницаемым.

Я шагнул вплотную, положил руку ему на плечо и наклонился к самому уху.

— Я знаю твой секрет, — сказал я, и мои пальцы сжались, впиваясь в его плоть. — Если с ее головы упадет хоть один волос, я тебя уничтожу.

Я сделал шаг назад, не разрывая зрительного контакта. Казалось, будто его преступления внезапно настигли его. Они исказили его лицо, вмиг состарив.

— И чтобы мы друг друга правильно поняли: это не угроза. Это обещание.

 

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ЛИЛИТ

 

Когда я вернулась домой, в квартире было темно, а значит, Коко уже спала. Я немного расслабилась, радуясь, что не придется объяснять, почему моя одежда испорчена, а на руке красуется заметный ожог.

Я не любила ничего скрывать от Коко, но то, что произошло сегодня ночью, казалось невозможным объяснить. К тому же, это заставило бы ее волноваться, и отнюдь не о демонах, хотя именно они должны были стать поводом для беспокойства.

Вместо этого она бы тряслась надо мной. Я была благодарна за то, что у меня есть кто-то, кому я небезразлична, и именно поэтому не хотела становиться для нее обузой. О том, что я видела, лучше было помалкивать. По крайней мере, пока.

Я побрела в свою спальню и включила свет, швырнула рюкзак на кровать и стянула куртку, скрипнув зубами, когда ткань скользнула по обожженной руке.

Руку жгло. Кожа покрылась волдырями, отливая красным, желтым и местами коричневым. Я гадала, как заставить ее перестать болеть. Сейчас казалось, будто она в огне. Ожог пульсировал даже от простого соприкосновения с воздухом. Придется придумать, как лечить его самой, пока я не доберусь до доктора Мора. Хотя я и знала: как только я к нему приду, он тут же доложит Захарии о моем визите.

Меня отчасти бесило, что я не могу и шагу ступить, чтобы Захария об этом не узнал, но это было лучше, чем если бы об этом узнал мой отец, так что приходилось выбирать меньшее из двух зол.

Я скинула ботинки и начала рыться в валяющейся на полу одежде в поисках чего-нибудь для сна, как вдруг услышала звук спускаемой в туалете воды.

Блядь.

Коко не спала.

Я подумала, успею ли выключить свет, чтобы остаться незамеченной, но когда я схватила с пола футболку и выпрямилась, Коко уже стояла в дверях моей комнаты.

Она окинула меня взглядом с ног до головы.

— Тебе что, пришлось драться с медведем за сырные палочки? — спросила она.

Я сглотнула, прежде чем ответить.

— Там было полно народу.

Коко просто смотрела. Я не знала, что сказать. Часть меня хотела рассказать ей о прошедшей ночи, но я даже не знала, с чего начать:

«Помнишь, как в церкви епископы читали проповеди о демонах? Когда они утверждали, что грех ведет к одержимости? Они лгали. Уязвимы даже чистые сердцем.»

— А ты почему не спишь? — спросила я вместо этого, меняя тему.

— Хотела в туалет, — ответила она и, выдержав паузу, добавила: — Тебе сегодня пришла доставка.

Я нахмурилась. Я ничего не ждала, но потом подумала, не прислал ли Габриэль что-нибудь, чтобы привлечь мое внимание. Я не ответила ни на одно из его сообщений.

— От кого?

— От Захарии, — сказала она.

— Отправь обратно, — отрезала я.

— Ты даже не знаешь, что это!

— А мне и не надо знать, — сказала я. — Мне это не нужно.

Она нахмурилась.

— Я знаю, что ты сейчас на него злишься, но не позволяй этому помешать тебе принять абсолютно новую сушилку.

— Сушилку?

— Я уже перестирала четыре партии белья в рекордные сроки, — сказала она. — И подогрела себе полотенце для ванны.

Не буду врать, звучало замечательно, особенно с учетом приближающейся зимы. Ванная была плохо изолирована, вентиляции там не было, так что единственное тепло исходило от пара горячей воды, а он быстро рассеивался, когда на улице был минус.