Я так сильно пыталась. Я старалась наладить контакт с Хассеной больше, чем с кем-либо в моей жизни. Но ее во мне ничто не впечатляло: ни доброта, ни стервозность, ни талант.

Она меня ненавидела.

И то, что Коко упрямо твердила обратное, причиняло боль.

Я отвернулась, достала Херувим из слинга и стянула его через голову.

— Ты идешь домой? — спросила я.

— Да. А ты?

— Мне нужно… найти Захарию.

Я соврала, потому что не могла сказать ей правду — что собираюсь на поиски пары граммов нефрита.

— Во сколько вернешься? — спросила она.

— Не знаю, — ответила я. — Думаю, поздно.

Она смотрела на меня. Я знала, что она не хочет, чтобы я уходила. Хочет обсудить нашу размолвку, убедиться, что между нами все хорошо, но у меня не было ни малейшего желания разговаривать. По крайней мере, о Хассене. У меня были другие, куда более неотложные дела.

— Ладно, — тихо произнесла она.

Она протянула руки, чтобы забрать Херувим. Я подняла кошку, заглянув в ее медные глаза.

— Из тебя вышел отличный напарник, — сказала я, передавая ее Коко.

Она мяукнула мне в ответ, и Коко приподняла бровь, сдерживая улыбку.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответила она. — Просто я думала, ты не хотела заводить кошку.

— К ней быстро привыкаешь, — пожала я плечами, потянувшись, чтобы почесать Херувим за ушком. Я перевела взгляд на Коко. — Увидимся позже.

— Будь осторожна, Лили.

Я вышла из «Восхваление» тем же путем, что и пришла: через черный ход. Когда я потянулась за зонтом, в кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидела, что звонит Эстер, и мое сердце ухнуло куда-то в горло.

У нее начались роды? И почему тогда не звонит Габриэль?

— Алло? — ответила я.

На том конце провода была тишина.

— Эстер? — позвала я.

Сделав еще пару шагов, я остановилась и отвела телефон от уха, просто чтобы проверить, не оборвался ли звонок. Он был активен, секунды продолжали отсчитывать время.

— Эстер, все в порядке?

«Может, она набрала меня случайно», — подумала я, хотя интуиция вопила, что здесь что-то не так.

Скрепя сердце я сбросила вызов и проверила сообщения, чтобы убедиться, не прислала ли она чего-нибудь, но там было пусто.

Я пошла дальше, но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем телефон зазвонил снова.

— Эстер? — ответила я, но в трубке снова была тишина. — Эстер!

Я заговорила громче, надеясь, что она услышит меня, если набрала номер случайно, но ответа не последовало. Я снова отняла телефон от уха и уставилась на экран. Чувство тревоги усилилось, и я сменила курс, направляясь в сторону Саммер-роуд. Нет ничего плохого в том, чтобы лишний раз убедиться, что все в порядке… верно?

Я не сбрасывала вызов, направляясь к их квартире. В какой-то момент я бросила зонт и перешла на бег.

Я твердила себе, что просто слишком накручиваю. Скорее всего, Эстер уснула на диване, как в ту ночь, когда на меня напали. Наверное, она просто подмяла под себя телефон. Именно так я представляла себе, как найду ее. В полном порядке, спящей.

Мне просто нужно было успокоиться.

К тому времени, как я добралась до квартиры, легкие горели от бега, а руки слегка дрожали. Я ввела код от их здания и зашла в лифт, который, казалось, целую вечность полз до их этажа. Двери едва успели открыться, как я выскользнула в коридор и поспешила к их квартире. Я не стала стучать.

Если Эстер действительно спала, я не хотела ее будить. Вместо этого я воспользовалась своим ключом.

Как только я вошла внутрь, я поняла, что что-то не так. На полу кухни была разлита заварка и валялись осколки керамики, словно она заваривала чай и выронила кружку. Эстер ни за что бы не оставила такой бардак неубранным, даже в конце третьего триместра.

Я вытащила пистолет.

— Эстер? — позвала я, переступая через разбитую чашку.

И тут я увидела кровь. Всего несколько ярких капель, но они вели в сторону спальни.

Может, она порезала руку.

— Эстер!

Мой голос сорвался на визг, который я сама не узнала. Истерика поднималась внутри меня, пока я пробиралась в ее спальню. Она тоже была пуста, но дверь в ванную была приоткрыта, и через щель я увидела ногу.

— Эстер! — закричала я, убирая пистолет в кобуру и врываясь в комнату.

Перед глазами внезапно все покраснело.

Кровь была повсюду: на раковине, унитазе, ванне, на полу. И посреди всего этого лежала Эстер. Она лежала на боку, рука рядом с телефоном, один палец вытянут и согнут, зависнув над темным экраном. Другая рука покоилась на ее круглом животе.

— Нет, нет, нет, нет.

Мои руки тряслись так сильно, что когда я достала свой телефон, он выскользнул из пальцев и с грохотом упал на пол, разбрызгав кровь по моим ботинкам и низу джинсов. Я подняла его и вытерла о рубашку, глаза застилали слезы. Мне удалось стереть с экрана достаточно, чтобы набрать службу спасения.