Между нами повисло неловкое молчание, но в основном оно было вызвано одним невыясненным вопросом. Он не стал отрицать, что спал с Хассеной, и это разъедало меня изнутри. Я не могла перестать представлять их вместе, и чем больше я об этом думала, тем сильнее росло мое разочарование.

Я даже не знала, почему мне так нужно было это выяснить.

Может, потому, что я считала Хассену своим врагом.

Мой гнев то отступал, то накатывал вновь, поднимаясь все выше и выше, и как раз в тот момент, когда я собиралась заговорить, в дверь постучали.

Я подумала, что вернулась жизнерадостная медсестра, чтобы отвести нас к Лиаму, но это была не она. Это был пожилой врач с жидкими прядями волос на макушке. На нем был хирургический костюм и белый халат.

Он мне сразу не понравился. Я бы предпочла увидеть доктора Мора, но он не был сторонником традиционной медицины. Он не следовал правилам, установленным церковью.

— Мистер Зареф, — произнес врач.

Я перевела взгляд с врача на Захарию, который кивнул в знак приветствия.

— У меня есть информация, которая, как мне кажется, может вас заинтересовать касательно Эстер Померой, — сказал он. — Мы сделали анализы по ее прибытии в больницу. В ее организме была высокая концентрация Commiphora myrrha15.

— Что это значит? — спросила я.

Врач взглянул на меня, но затем снова посмотрел на Захарию. Значит, он был из таких мужчин.

— Она задала вам вопрос, — холодно произнес Захария.

Глаза доктора расширились.

— Приношу извинения, мадам…

— Мисс Левиафан, — поправил Захария. — Вы имеете удовольствие находиться в присутствии мисс Лилит Левиафан, доктор Марлоу.

Его глаза расширились еще больше.

— Прошу прощения, мисс Левиафан. Я… я не знал.

И хуже всего было то, что будь я кем-то другим, ему было бы абсолютно наплевать.

— Вы говорили о том, что нашли в организме Эстер, — сухо напомнила я.

— Д-да, — сказал он, прочистив горло. — Commiphora myrrha. В ее организме была высокая концентрация этой травы. В больших дозах она может спровоцировать преждевременные роды.

— Вы… пытаетесь сказать, что ее отравили?

— Я могу лишь сказать, что она приняла огромную дозу, причем всю сразу. Именно это и вызвало кровотечение.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, что она бы никогда так не поступила. Она бы никогда не подвергла Лиама такой опасности, но врач продолжил.

— К тому моменту, как она поступила к нам, она потеряла значительное количество крови, и у нее произошла остановка сердца на операционном столе.

Его взгляд сместился на Захарию, и мой тоже.

— Я решил, что вы захотите узнать об этом и, возможно… сами сообщите новости.

Захария кивнул, хотя смотрел не на врача. Он смотрел на меня. Я услышала, как за моей спиной закрылась дверь.

— Она бы никогда так не поступила, Захария!

На секунду я подумала, что он станет со мной спорить, но затем он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и сказал:

— Я знаю. Ты не единственная, кто знал Эстер, Лилит.

Я моргнула, и когда мое лицо обдало жаром, опустила взгляд. Я понимала, что веду себя так, будто я единственная, кто сегодня понес утрату, но мне было сложно думать о чем-то за пределами собственной боли, особенно учитывая, что именно я нашла ее.

Захария дотронулся до моего подбородка, приподнимая его, пока я не встретилась с ним взглядом.

— Знаю, тебе хочется найти здесь врага, — произнес он. — Но это не я, любовь моя.

Я почувствовала, как его большой палец мазнул по уголку моих губ, и какая-то часть меня захотела его укусить, и отнюдь не в сексуальном смысле. Я оскалилась и отдернулась от него.

— Не тебе решать, кто мои враги, Захария. Если захочу, ты станешь одним из них.

Его глаза потемнели, и я задалась вопросом, что бы он ответил, если бы жизнерадостная медсестра не вернулась в тот момент, чтобы отвести нас к Габриэлю и Лиаму. Я одарила Захарию самым испепеляющим взглядом, на который была способна, прежде чем покинуть комнату, и обнаружила Кассиуса, ожидающего снаружи.

— Как долго ты здесь торчишь? — спросила я.

— С тех пор, как ушел, — ответил он. — Я не хотел ввалиться и увидеть то, что потом никогда не смогу стереть из памяти.

— Как бы я хотела стереть из памяти тебя, — пробормотала я.

Медсестра либо не услышала нашей перепалки, либо очень старалась нас игнорировать, потому что она лучезарно улыбнулась и жестом позвала нас за собой.

— Сюда, пожалуйста!

Она провела нас через большую дверь, мимо стойки регистрации, в другой коридор с палатами. Подойдя к палате Габриэля, она остановилась и постучала, возвестив, открывая дверь:

— Я привела родственников!

Я вошла первой, но поняла, что ноги не несут меня дальше порога. Габриэль прижимал Лиама к своей голой груди. Я видела только профиль малыша, но он был маленьким, розовым и идеальным.

Габриэль поднял голову и улыбнулся мне.

— Лилит, — произнес он. — Иди посмотри… он так похож на нее.

Я думала, эти слова принесут мне радость, но они прошили меня насквозь ледяным холодом. Захария тронул меня за руку.