По всему Эдему стояло еще шесть статуй: Зерахиил, Разиил, Уриил, Менадель, Аракиил, Сариил и Метатрон. Страж для каждых Врат, как гласила «Книга Величия», что всегда казалось мне бессмыслицей. Однажды во время службы я спросила, каким образом статуи могут вообще что-либо защитить. И это, по-видимому, означало, что я подвергаю сомнению не только свою веру, но и силу архангелов. В качестве наказания мне пришлось встретиться с архиепископом Лиском наедине.

Мне было девять.

Не было никого, кого бы я ненавидела больше, чем архиепископа Лиска. Он был номинальным главой церкви, но вел богослужения в Первом Храме в Хираме. Это была престижная роль, дарованная ему конклавом. Даже в столь юном возрасте он пугал меня, хотя внешне в нем не было ничего необычного. Он был среднестатистическим пожилым мужчиной с крючковатым носом, густыми бровями и в очках в роговой оправе.

Два часа подряд он заставлял меня писать одно и то же предложение снова и снова:

«Я не буду подвергать сомнению власть церкви.»

Когда я начала уставать и мой почерк стал неразборчивым, он бил линейкой по столу, чтобы напугать меня. Но затем вскоре он начал бить и меня.

Когда я закончила, он вывел меня из комнаты к ожидавшей матери, которая горячо извинялась за мое поведение, не обращая внимания на красные рубцы на моих руках и заплаканное лицо.

— Это не ваша вина, Эналисия. Я знаю вашу преданность, — заверил ее архиепископ Лиск. — Некоторые дети рождаются с демонами в сердце.

Далее он предположил, что мне пойдет на пользу еще несколько частных бесед с ним. Я умоляла маму не заставлять меня идти, но мои мольбы были проигнорированы ради приличий.

— Ты обязана, — сказала она. — Однажды ты станешь лицом Дома Левиафан.

— Отец — лицо нашего Дома, — ответила я.

— Твой отец — марионетка, — процедила она.

Я до сих пор помню дикий взгляд в ее глазах, когда она рявкнула на меня. Я начала бояться этого взгляда, и он преследует меня по сей день.

«Я построила нашу репутацию, и ты понесешь мое наследие.»

Это было наследие, которого я никогда не желала, и от которого, возможно, не стала бы сбегать, если бы не архиепископ Лиск. Он был тем человеком, который настроил меня против церкви. Возможно, она и начиналась как институт добра, как организация, обеспечивающая людям порядок и чувство морали. Но все это зависело от того, кто ею управляет, а если руководство коррумпировано, то и все остальное тоже.

Пока я ждала машину, я написала сообщение Захарии.

Я все еще не могла отойти от того ужасного кошмара. Даже сейчас горло саднило, пересохнув от песка пустыни.

Лилит: Тот клинок все еще у тебя?

Он, наверное, решит, что это глупый вопрос. Но, честно говоря, я не знала, что он собирался с ним делать. Когда я проснулась от своего сна, то наполовину ожидала, что клинок окажется в постели рядом со мной, таким же реальным, как мое пересохшее горло.

Захария : Да.

Лилит: Ты уверен?

Я хотела знать, действительно ли он знает. Ходил ли он туда, где его спрятал, чтобы проверить?

Захария: Я бы не стал лгать.

Лилит: Я не обвиняю тебя во лжи. Я просто хочу знать, видел ли ты его собственными глазами.

Я понимала, что звучу немного нелепо.

Захария: В чем дело?

Лилит: Захария. Пожалуйста, проверь.

Я почти слышала его раздраженный вздох, но когда он не ответил сразу, я поняла, что он делает то, о чем я просила. Прошли минуты, а затем он написал.

Захария: В целости и сохранности.

Лилит: Спасибо.

Затем я решила отправить еще одно сообщение, формирующееся в моей голове.

Лилит: Ты ведь не отзовешь свое предложение, так?

Я ждала, уставившись в экран.

Не было никаких признаков того, что Захария печатает. Сердце екнуло, и я продолжила писать.

Лилит: Я не говорила тебе об аренде, чтобы ты за нее платил. Я все верну, обещаю.

Ответа не последовало.

Я старалась не думать о том, что означает это молчание. Он был занятым человеком. Возможно, его отвлек звонок.

Мои тревоги отвлекли меня. Я и не заметила, как передо мной остановился черный внедорожник, пока водитель моего отца не вышел с водительской стороны, намереваясь открыть мне дверь. Я все равно потянулась к ручке.

— Мисс Левиафан, — сказал он, придерживая дверь, пока я забиралась внутрь.

Я встретилась с ним взглядом и едва заметно улыбнулась, когда он приподнял фуражку и закрыл меня в салоне, где меня тут же окутал запах новой кожи. Мне было интересно, как давно папа купил эту машину. Он никогда не держал их подолгу и отправил немало автомобилей на свою собственную свалку металлолома.