Я не хотела плакать на глазах у Захарии, и от этого лишь отчаяннее пыталась попасть внутрь до того, как он заметит. Но вдруг его руки обвили меня, а его ладонь накрыла мою, направляя ключ в замочную скважину, как какой-то гребаный фокусник. На краткий миг его тепло окутало меня, проникая в самые кости.

Затем он отпустил меня, и я поежилась, даже в пальто Габриэля.

— Лилит, — тихо произнес Захария.

Я не хотела на него смотреть. Я повернула ручку и вошла в квартиру, но Захария вклинил ногу в дверной проем.

— Съебись, Захария, — огрызнулась я, но он не сдвинулся с места.

Он ждал, пока я не встречусь с ним взглядом. Его глаза казались ярче, возможно, потому что он стоял в полумраке, и лишь часть его лица освещалась тусклым светом с моего порога.

— В «Восхвалении», в два часа дня, — произнес он, убирая ногу от двери.

Мои глаза расширились, а прилив адреналина пронесся от низа живота к груди.

— Ты серьезно? — выдохнула я.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, — сказал он и начал отворачиваться, но сделал паузу, чтобы оглянуться на меня. — Дай знать, если у тебя кишка тонка. Ненавижу тратить свое время.

Я сердито уставилась на него.

— С чего бы мне трусить?

— Потому что, — сказал он. — Ты будешь танцевать для меня.

ЗАХАРИЯ

 

— Эта девчонка сведет тебя в могилу, — произнес Феликс.

Мне не нужно было повторять то, что я и так прекрасно знал.

— Владелец этого жилого комплекса, — сказал я. — Выясни, где он живет. Мы нанесем ему визит.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЛИЛИТ

 

Мне было холодно. Я дрожала так сильно, что не могла устоять на ногах. Ветер пронизывал меня насквозь, неся с собой песчинки. Они впивались в меня, как мелкие осколки стекла. Я отвернула голову, в глазах скрипел песок. Повсюду, словно гребни волн, вздымались дюны, темнея на фоне усыпанного звездами неба. Я могла лишь догадываться, что нахожусь за пределами Эдема. Где-то за вратами, в пустыне Нарам-Син.

Я не знала, что заставляет меня идти вперед, но понимала, что выбора нет.

Песок змеился у моих ног. Я следовала за ним, словно за проводником. Впереди, в индиговой ночи, что-то мерцало. Это привлекло и удерживало мое внимание. Завороженная, я продолжала идти к нему. Ветер постепенно стих, пока ночь не стала неподвижной и тихой. Тишина давила на уши, словно физические руки, сжимающие мою голову с обеих сторон.

Давление нарастало, будто мой мозг распухал, давя на череп. В висках пульсировало. Боль была настолько невыносимой, что у меня выступили слезы, и когда первые из них покатились по щекам, я добралась до мерцающего сокровища у своих ног.

Золотой кинжал, усыпанный сияющими драгоценными камнями. Я провела языком по пересохшим губам. Металлический привкус крови заставил мой желудок сжаться.

Я взяла клинок в руку. Он был тяжелым, уже ощущался как бремя. От моего прикосновения ветер снова усилился, ревя вокруг меня и разнося слова предупреждения:

 

«Берегитесь той, что истекает кровью, закованная в цепи.

Берегитесь изгнанницы, юного крылатого зверя,

что бесстрашно танцует пред огнем.

Берегитесь женщины с множеством имен: девы, блудницы, алого змея.

Берегитесь искусительницы, что шепчет во тьме.

Она — начало и конец.

Она — покой и хаос.

Она — кошмар, стучащийся во врата.»

 

Моя голова раскалывалась, раскалывалась, и раскалывалась от каждого удара сердца, пока я смотрела на клинок, не в силах отвести взгляд. Слезы текли по моему лицу и окропляли нож кровью.

Ветер взвыл, и моя голова взорвалась.

 

***

 

Я проснулась с кашлем. В горле так пересохло, что я не могла сглотнуть. В то же время я осознала непрекращающийся стук в мою дверь. Я потянулась за водой, которую обычно держала на тумбочке, но нащупала только телефон.

Я едва могла дышать, с трудом выбираясь из постели, глаза слезились. В панике я вытерла лицо и осмотрела пальцы, но обнаружила лишь обычные слезы, а не ту кровь из моего кошмара.

Теперь мое сердце тоже колотилось как бешеное.

Так я и умру, — подумала я, спотыкаясь по пути на кухню, мимо входной двери, которая сотрясалась от каждого сильного удара.

Кто бы там ни был, уходить он не собирался.

Я достала из шкафчика стакан, наполнила его водой из-под крана и выпила залпом, словно никогда в жизни не пила. Я проглотила второй стакан, прежде чем с силой опустить его на столешницу.

Теперь, уверенная в своем выживании, я направилась к двери.

— Чего?! — прорычала я, распахивая ее, и мне в лицо тут же полетела какая-то бумажка.

Я вздрогнула и замахала руками, пытаясь прижать ее к груди, и обнаружила перед собой своего домовладельца.

— Вот твоя гребаная квитанция, — огрызнулся он в ответ, но я была слишком отвлечена его лицом, чтобы действительно услышать его.