— Я вас провожу, — сказал он, пристраиваясь рядом со мной.

— В этом действительно нет необходимости, — ответила я, поднимаясь по лестнице и опустив руку на холодные перила. — Это дом моего детства. Я прекрасно знаю, куда идти.

— Разумеется, — кивнул он. — Признаюсь, я просто искал повод продолжить наш разговор.

— Я не настолько интересная собеседница, мистер Каиафас.

По крайней мере, мне не хотелось быть интересной для него.

— Еще какая, — возразил он. — Я бы хотел послушать побольше о вашем миссионерстве в Ниневии.

— Вряд ли я смогу много об этом рассказать, — ответила я.

— Правда? За целых два года? — удивился он. — Совсем нечего?

Я промолчала. Он раздражал, и я отчаянно желала, чтобы он отвалил.

— Уж не потому ли, что вместо того, чтобы обращать людей к Богу, вы все свое время проводили в компании Захарии Зарефа?

Я бросила на него взгляд, но не позволила его вопросу сбить меня с шага. Он не улыбался, но я чувствовала, что он горд собой, уличив меня в том, что он считал ложью.

— Захария — хороший друг, — ответила я.

— Так вы решили описать ваши отношения?

Я остановилась, когда мы поднялись на верхнюю площадку, и полностью повернулась к нему. Мне захотелось столкнуть его с лестницы. И я все еще могла это сделать, в зависимости от того, что он скажет дальше.

— Не понимаю, какое вам дело до моих отношений с Захарией, мистер Каиафас, — ледяным тоном произнесла я.

— Думаю, я имею полное право поинтересоваться у своей будущей жены, не трахается ли она с главой семьи Зареф. Вы так не считаете?

Я похолодела, недоверчиво глядя на него.

— Что, простите?

Губы Макариуса изогнулись в издевательской усмешке.

— Вам пора, — сказал он. — Не заставляйте отца ждать.

Я развернулась и зашагала по коридору к кабинету отца. Я толкнула дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену. Отец стоял у камина с массивной сигарой в руке.

Он курил только когда что-то праздновал.

— Скажи мне, что это неправда, — выплюнула я.

Я ненавидела себя за то, что голос дрогнул, а на глаза уже навернулись слезы.

— Лилит…

— Скажи мне! — заорала я.

Выражение его лица окаменело, взгляд заледенел. Я смотрела, как заботливый отец превращается в безжалостного главу семьи Левиафан, и никогда в жизни я не презирала его сильнее, чем в этот момент.

— Я обеспечу будущее своего наследия! — сказал он. Тон был твердым, не терпящим возражений. — Ты с юных лет знала свой долг. Время, проведенное вдали от дома, затуманило твой разум.

— Если бы, — выплюнула я.

— Следи за тоном, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Иначе что? Ударишь меня? Давай. Я уже почти не вздрагиваю.

Отец побледнел. Мне удалось пробить брешь в его броне.

— Последние два года ты лгал всем вокруг. Сказал архиепископу, что у меня просто такой период. Обещал ему, что я вернусь и буду свидетельствовать в его пользу, но ты ни разу не спросил меня, почему я ушла.

— Вы с матерью не ладили, я решил, что так будет лучше…

— Не рассказывай мне, почему, по-твоему, я ушла, — огрызнулась я. — Спроси меня.

Он уставился на меня. Наверное, человеку, который так привык добиваться своего, было тяжело выслушивать приказы от женщины, да еще и от собственной дочери.

— Спроси меня! — прокричала я.

Он прочистил горло.

— Почему ты ушла? — его голос надломился.

Я выпрямилась, отказываясь съеживаться под его взглядом.

— Я ушла, потому что твой обожаемый архиепископ меня изнасиловал, — отчеканила я. — Я ушла, потому что ты ни разу не допустил мысли, что моя вера могла пошатнуться из-за того, что глава нашей церкви распускал руки. Я ушла, потому что не верила, что ты меня защитишь. Ты никогда этого не делал. Ни от мамы, ни от церкви, ни от этого ебаного мира.

— Лилит…

Он прошептал мое имя как отчаянную мольбу, но я не могла этого вынести и перебила его криком.

— Два года! Два года все, о чем ты думал, так это кто станет твоим преемником! Потому что, несмотря на то что я твоя плоть и кровь, я все равно не стою столько же, сколько стоит мужчина, даже тот, кто искалечил меня. — Я замолчала, вздернув подбородок. — Когда будешь думать о своем наследии, надеюсь, ты вспомнишь этот момент и то, как ты меня предал!

Как только эти слова сорвались с моих губ, свет погас.

ЗАХАРИЯ

 

Я был на улице, когда Хирам погрузился во тьму. Я не удивился, учитывая, с какими перебоями сегодня работало электричество. Держу пари, мамаша Лилит была в бешенстве: ее вечер под звездами был испорчен.

Я усмехнулся этой мысли.

Так ей и надо за то, что она такая хуевая мать.

Я почувствовал, как в кармане завибрировал телефон, и проверил сообщения. Я подумал, что это Лилит пишет узнать, где я, но это был Кассиус.