Еще рано, как любит папа. Джей наблюдает, как машины петляют в сторону монастыря. Хьюи замечает это, машет Джею, чтобы тот садился в его машину, и они присоединяются к колонне. Несмотря на то что Хьюи — еврейский стоматолог, он знает всё о монахинях ордена босоногих кармелиток. Он описывает их ежедневные ритуалы самоотречения и молитвы. Папа об этом знает? Преданность, повторение, дисциплина: это похоже на ценности Митта Гарднера.

Месса в восемь утра открыта для публики каждый день, кроме четверга. Хьюи снимает свою сафари-шляпу и начинает подниматься по длинной белой лестнице. Джей в панике. Они собираются войти? Мамина церковь приучила его к застегнутым рубашкам, душащим галстукам и жестким мокасинам. А он одет в спортивные штаны.

- «Здесь всё не так, — говорит Хьюи. - Пойдем, сам увидишь.

Хьюи прав. Здесь есть люди в нарядной одежде, но также и дети в шортах, взрослые в спортивной одежде. Неформальная община тридцатилетних стоит, сидит, подпевает священнику. Призыв: Ayekah. Ответ: Hineini. Остальное — неразборчивое эхо. Джею это не мешает. По сравнению с Первой пресвитерианской церковью это место — чудо. Потолок выше любого виденного им когда-либо водорослевого леса, укреплённый коричневыми стойками, словно корпус пиратского корабля.

Проповедь. Книга Бытия, лес Эдема, не ешьте плоды с Древа Познания.

Детали трудно разобрать в тройном эхо. Джей отвлекается, читает надпись NOSTRA CONVERSATIO IN CAELIS EST над дверью. Он шепчет Хьюи.

- Что это значит?

Хьюи всю жизнь знал латынь? Он беззвучно смеётся. Длинные серые волоски на его бровях шевелятся, словно антенны.

- Наш разговор — на небесах, — переводит он.

- Почему это смешно?

От радости из глаз Хьюи вытекают слёзы.

- Здесь много разговоров. - Он указывает на дверь. - Но небеса — там, снаружи.

2892 PSI

Прыжок в воду на живот, словно ещё один камень, сброшенный Богом.

Но возвращение к жабрам и плавникам происходит быстро.

Или это эволюция? Были ли ноги великой ошибкой?

2873 PSI

Джей ныряет. Просто сказать, в теории просто сделать, но на глубине двух футов океан неприветлив. Может, океан отказался от Джея, когда Джей отказался от него. А может, знаешь, Джею просто нужно выпустить воздух из своего компенсатора плавучести. Он долго сжимает курок BPI, сдувая компенсатор, и чувствует, как море, отвернувшись, уступает. Джей собирает шланги надувного устройства и приборной панели под левую руку и переворачивается вниз головой, ластами вверх.

Всё вокруг — бирюзового цвета. Пучок пузырьков из его регулятора пугает стаю голубых скальных окуней, поклевывающих планктон на ламинарии. Джей делает паузу, чтобы убедиться, что дышит правильно: вдыхает сухой воздух из баллона и выдыхает пузырьки, похожие на гроздь винограда, затем отворачивается от желто-зелёного полога ламинарии — этого последнего проблеска неба — и устремляется вниз, в холод.

Видимость хуже, чем ожидалось. Зелёная муть. Он глупый, глупый. Почему он не развернулся, когда услышал прогноз погоды? В более солнечный день видимость могла бы быть в десять раз лучше. Митт не соглашается из своей «тюремной камеры» внутри черепа Джея: Я в любой день предпочту пасмурную погоду — слишком много солнца означает слишком много планктона.

Джей силой воли заставляет голос замолчать. Митт прав, как всегда. Лес ламинарии даёт много тени, нужно просто выбраться из-под него. Джей погружается глубже, и холодная вода ласкает обнажённую кожу: щеки, руки, лодыжки.

Медуза, похожая на яичный желток. Она сжимается до плоскости тарелки, затем расширяется до размера глазного яблока — жидкий каскад облакоподобных внутренностей машет в приветствии внутри полупрозрачного мешка, прежде чем сотни щупалец выпрямляются, и она устремляется вперед. Существо, словно сошедшее из сна. По иронии судьбы, этот сон привязывает Джея к реальности здесь, где он не касается дна. Хьюи, возможно, был прав. Где еще, как не в раю, мог бы кусок внутренностей жить без посторонней помощи?

Джей опускается. Прохладно, тихо. Белый песок колышется, словно скрывая ската. На большом, бугристом камне трепещут фиолетовые водоросли. Он на дне. Джей выгибает спину, удерживаясь на надувном круге, принимая горизонтальное положение — теперь он не погружается, а плавает. Даже больше того. Его несет невидимая ладонь. Ребёнок в надёжных объятиях. Листок на лёгком ветерке.

Он летит.

Это чудесно. Правда?

Разве это место — вода, а не дом в Таршише — не могло стать для него вторым домом, убежищем, лучшим, чем любое в кармелитском монастыре?

В маске Джея появилась крошечная течь. Это не могут быть слёзы. Может, Митт не лгал, когда утверждал, что родился в воде; может, рождение — это процесс, а не событие. Если это правда, то Джей тоже родился здесь. Но он и умер здесь, по крайней мере, часть его.

Он опередил папу.

2021

- Ты когда-нибудь был на одном из тех водных шоу? С морскими свиньями? Дельфинами?