За атриумом находится оранжерея, меньшего размера, но заполненная растениями. Она тоже стеклянная, и, быстро пройдясь по ней, я обнаруживаю несколько котлов — настоящих огромных железных котлов — стеклянные бутылки и несколько наборов ступок и пестиков.

У меня такое чувство, что Сибил здесь готовила не соус — это место явно для заклинаний и зелий. Меня пробирает дрожь. Страх перед неизвестным, а также трепет удивления. Моя тетя была настоящей ведьмой. А вот являюсь ли ведьмой я, как, кажется, думают Мария и Вен — это уже совсем другой вопрос.

Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь на второй этаж. Осматриваю все спальни, кроме спальни Вен, по очевидным причинам. Каждая из них огромная, элегантная и одновременно мистическая: антикварная мебель в сочетании с уникальными произведениями искусства и предметами, которые ясно дают понять, что это не обычное место, а его обитатели далеки от традиций. После обхода коридора второго этажа я поднимаюсь по лестнице на третий этаж.

Здесь пахнет шалфеем, табаком и старой древесиной. Этот этаж намного меньше первых двух. Лестница ведет на большую площадку с огромным, идеально круглым окном. По обе стороны от нее виднеются комнаты.

Я иду направо и обнаруживаю длинную узкую комнату, заполненную книгами, небольшим столиком и стулом. В одном углу лежат несколько ковриков для йоги, а окна на внешней стене открывают вид на небо и верхушки деревьев, словно птичье гнездо.

Я перехожу через коридор на другую сторону и нахожу похожую комнату. Окна вдоль всей внешней стены, книжные полки у двери. Но в дальнем конце этой комнаты стоит огромная кровать-сани, покрытая роскошным бледно-зеленым шелком и подушками.

Примерно посередине двери находится ванная комната, отделанная плиткой, с огромной ванной на ножках. Пока я осматриваю это прекрасное место, вбегают три чёрных кошки и прыгают на кровать.

— О, это ваша комната? — спрашиваю я со смехом. — Вы не против, если я поживу здесь?

Я спускаюсь в комнату Сибил, беру свой чемодан и тащу его на третий этаж, затем распаковываю туалетные принадлежности в ванной. Между дверью в ванную и дверью в шкаф стоит большой комод, и я складываю туда свою одежду. Шкаф уже почти полностью заполнен длинными шелковыми платьями и бархатными накидками.

Я провожу пальцами по ним и примеряю один из плащей. Когда я смотрю в старинное зеркало в углу, меня снова пробирает дрожь. Бархат цвета олова на моей бледной коже и темных волосах делает меня… ну, волшебной. Могущественной. Как будто я — кто-то другой, кто-то, с кем мне хотелось бы познакомиться.

Стресс последней недели не дает мне покоя, и я иду к кровати, бросаю на нее плащ и забираюсь под одеяло к своим трем кошачьим друзьям. Сон окутывает меня, и через мгновение я погружаюсь в бархатную темноту.

Мне снятся золотые глаза и голос, который произносит мое имя, словно обещание.

Глава 7 Роуэн

Стук будит меня. На улице полная темнота, за окном луна, растущая на три четверти, словно кусок кварца в небе. Шелковистое одеяло шелестит на моей коже, я чувствую теплый мех и мурлыканье на щеке.

— Я вижу, кошки тебя одобрили, — говорит Вен.

Я медленно сажусь, моргая, и включаю лампу на прикроватной тумбочке.

— Ух ты. Наверное, я проспала несколько часов.

— Тебе это, несомненно, было нужно, — говорит Вен, оглядывая комнату. — Похоже, не только кошки одобрили.

— Что ты имеешь в виду?

— Этой кровати здесь раньше не было, — говорит она.

Я хмурюсь, глядя на Вен из другого конца комнаты. Я понятия не имею, о чём она говорит.

— Не понимаю.

— Кровать, на которой ты спишь, до сегодняшнего дня не существовала. Дом явно тебя одобряет. — она произносит это медленно, словно обращаясь к ребёнку.

— Хочешь сказать, что дом… разумный? — этот разговор такой странный, будто я до сих пор сплю. Хотя, в последнее время вся моя жизнь кажется такой.

Вен пожимает плечами.

— В некотором смысле. Я не ставлю под сомнение магию. Это не первый раз, когда что-то материализуется или исчезает из дома. Такое происходит довольно часто.

Я думаю, Вен даже не представляет, сколько раз она меня поразила за последние двадцать четыре часа.

— Э-э, ладно, — только и удалось мне выдваить.

— Кошки тебе сказали, как их зовут? — спрашивает она.

— Ну, я не спрашивала, — иронично замечаю я, пока чешу одну из кошек за ушами, а другая настойчиво забирается ко мне на колени, полная решимости не оставаться в стороне.

Вен по очереди указывает на них.

— Та, у которой зеленые глаза — это Цирцея, с фиолетовыми глазами — Минерва, а с желтыми глазами — Каттикус Финч.

По мере того, как она перечисляет каждую из них, они издают мяуканье, и я не могу удержаться от смеха.

— Приятно официально познакомиться.

— У нас ещё есть немного времени до собрания Общества, — говорит Вен. — Хочешь поужинать? Я подумывала приготовить лазанью.

— Конечно, я помогу.