По дому разносится громкий стук, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что кто-то стучит в переднюю дверь.

— Который час? — спрашиваю я, нахмурив брови.

— После одиннадцати. — Вен хмурая, как и я.

Мы встаём и вместе спускаемся вниз. Приближаясь к двери, я вижу сквозь узкие декоративные стеклянные панели по бокам какую-то фигуру. Я останавливаюсь перед дверью.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Это из офиса шерифа, — раздается громкий мужской голос.

Я смотрю на Вен, и она кивает.

— Я его узнаю. Это шериф.

Я открываю дверь и смотрю вверх, в темные глаза, расположенные как минимум на 20 сантиметров выше моей головы. А при росте 173 сантиметра я не такая уж и низкая. Шериф — крепкий мужчина с густыми светлыми волосами. Вероятно, он симпатичный по большинству мерок, если бы меня привлекали представители правоохранительных органов.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я.

— Вы, должно быть, Роуэн Стоункрофт, — говорит он грубоватым тоном.

Я киваю. С прошлой недели, когда были подписаны документы о разводе, я снова Стоункрофт.

— Я шериф Джонсон. Извините, что беспокою вас так поздно. — он приспускает шляпу. — Боюсь, у меня есть довольно срочные новости. Пришли результаты вскрытия вашей тети.

Вен подходит ближе и бросает на меня косой взгляд.

— Мы обнаружили яд в ее организме, — говорит он.

— Яд? — адреналин бурлит в моих венах. — Что именно вы имеете в виду?

Взгляд шерифа скользит по Вен и возвращается ко мне.

— Я хочу сказать, что смерть вашей тети теперь расследуется как убийство.

Глава 3 Роуэн

Как только солнце озарило небо, я встаю с постели. Я не спала. Как можно спать после известия об убийстве тети?

Шериф сказал, что самоубийство тоже нужно исключить, хотя мы с Вен заверили его, что в принципе не считаем такой вариант вероятным. Сибил никогда не страдала от депрессии — всегда была счастливой и беззаботной. Он пообещал держать нас в курсе и исчез в ночи. А я тем временем часами смотрела в потолок, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Итак, как только наступает рассвет, я одеваюсь в лосины для йоги, майку и кроссовки. Я не знаю, куда пойду, просто понимаю, что мне нужно выбраться из этого дома и побыть одной.

Как только ступаю на ступеньки, дует прохладный ветерок, словно лес зовет меня. Как давно я не гуляла в настоящем лесу? Каким-то образом моя жизнь превратилась в бетонную тюрьму в Лос-Анджелесе, где я погрязла в суете большого города.

Я выхожу во двор и направляюсь в лес, подальше от дороги. Надеюсь и от соседей тоже. Хотя в этом густом лесу я никого не вижу. Мои ноги сами собой движутся, и я начинаю бежать. Вскоре чувствую, как разогреваются мышцы. Как же приятно двигаться. Чувствовать себя свободной.

Последний год у меня совершенно поехала крыша. Сначала я узнала, что муж мне изменял. Почти год я разбиралась с этой драмой: адвокаты, раздельное проживание, споры о том, кому что достанется, как будто у него были какие-то права после всего, что он сделал.

В конце концов, я позволила ему выкупить мою долю в доме и все, что в нем находится. В любом случае, я не хотела забирать с собой наши вещи. Слишком много воспоминаний, которые мне больше не нужны.

И как раз тогда, когда я думала, что все невзгоды позади, как раз тогда, когда я думала, что свободна, случилось это. Сибил умерла, убита, между прочим. Что же я такого сделала, чтобы навлечь на себя всю эту плохую карму?

Я бегу, прежде чем успеваю это осознать. На полной скорости, руки и ноги работают на полную мощность, сердце бешено колотится в груди, легкие горят. Лес вокруг меня расплывается в одно размытое пятно, лишь мир изумрудов, шалфея и перидота. Я позволяю всему этому выгореть, каждой капле ярости, шока и печали. Выплескиваю это через поры, выбиваю своими шагами.

Когда я наконец остановилась, совершенно измученная, я понятия не имела, где нахожусь. Домов по-прежнему не видно. Я нахожусь в абсолютной глуши. И меня ужасно мучает жажда. Но я не жалею об этом.

Словно лес сжаливается надо мной, и я слышу журчание воды и иду на звук. Мои глаза расширяются, когда я выхожу из-за рощи и вижу водопад, ниспадающий с небольшого обрыва, высотой, наверное, около двенадцати футов. Вода переливается через несколько валунов, прежде чем образовать у подножия небольшой бассейн, а затем, продолжая течь в виде крошечного ручейка, извивающегося по лесу.

Солнце, поднявшееся значительно высоко, сверкает на поверхности, и стрекозы порхают над ней. Это захватывающе красиво, но, что еще важнее, похоже, именно это мне нужно, чтобы освежиться.

Вокруг никого нет, поэтому я снимаю майку и бросаю её на траву у ног. Кроссовки следуют за ней, и я на цыпочках иду вперёд, чтобы опустить ноги в воду.

В этот момент что-то появляется из-за водопада, раздвигая водные потоки, словно занавес.

Не что-то, а кто-то. И не кто-то, а мужчина.