— Постой, между вами двоими сегодня что-то произошло? Немедленно выкладывай! — насторожилась я. Тал обычно была воплощением невозмутимости и спокойствия. Я и вспомнить не могла, когда видела ее настолько взбешенной. Хотя, к слову, я до сих пор не призналась ей, что Хай Джинкс порвал ее платье. Оно превратилось в сущие лохмотья.

— Ты наверняка знаешь, что Густава лишили содержания, но это ладно… плевать, он прилично зарабатывает, да и я тоже. Мы оба счастливы. Нам не нужны подачки твоих родителей, но… не дай бог мне просто вздохнуть рядом с твоей матерью, она пользуется каждой гребаной возможностью — и только когда мы остаемся один на один, между прочим, — чтобы напомнить мне, какая я неподходящая партия для твоего брата. Она теперь меня просто ненавидит!

— Да не ненавидит она тебя… ну, не настолько сильно, — выдавила я с неловкой улыбкой.

— Конечно ненавидит! Я же умыкнула у нее драгоценного сыночка. А еще ее бесит, что я не говорю по-испански, я в этом просто уверена. И Густав ни сном ни духом обо всем этом. Да, они с матерью не ладят, но я уверена: случись что, он все равно бросится защищать ее чувства, а не мои. Вот почему у меня духу не хватило ему все рассказать.

Я молча сидела на диване, глядя, как Таллула постепенно замедляет свои метания из угла в угол. Ну почему моя семья так жестока к человеку настолько замечательному, как Таллула? Мы вообще не заслуживали кого-то настолько искреннего и доброго. Мами стоило бы на седьмом небе от счастья прыгать оттого, что Густав вообще нашел девушку, готовую терпеть все его сумасбродные заскоки.

— Я люблю свою Мами, пойми меня правильно, но к черту все ее закидоны прямо сейчас. Ты лучшее, что когда-либо случалось с моим братом. Он тебя обожает и боготворит — это же очевидно. Не смей слушать ни единого ее ядовитого слова. Не позволяй ей выжить тебя⁠—

— Поверь, у нее пупок развяжется меня выжить! Я слишком сильно люблю Густава, чтобы пойти у нее на поводу. — Таллула опустилась на диван рядом со мной. Мы обе шумно выдохнули. И несмотря на всю серьезность темы, подруга повернулась ко мне с испытующим взглядом: — Поговори со мной начистоту. Почему ты не можешь жить без денег родителей?

Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и нервно рассмеялась:

— Тал, да я даже заработать себе на кусок хлеба не способна. Как я вообще выживу? И потом… я слишком люблю свою роскошную жизнь, чтобы вот так просто от нее отказаться.

— Ты могла бы переехать к нам с Густавом! Только подумай. Ты смогла бы спокойно разобраться в себе, понять, чего ты на самом деле хочешь, и никуда не гнать лошадей. Попробовать жизнь за пределами этого золотого замка.

Я посмотрела на нее абсолютно серьезно:

— Ни за что на свете. Но спасибо тебе огромное.

— То есть ты предпочтешь выйти за смазливого доктора, который спит и видит, как бы тебя обрюхатить и получить наследников, до которых ему будет больше дела, чем до тебя, а сам тем временем станет шляться на стороне и заваливаться домой за полночь? Разве это жизнь? Разве в ней вообще останется хоть капля тебя самой?

Я сглотнула подступивший ком. Это прозвучало чересчур жизненно и детально.

— Э-э-м-м…

— Я смотрю кучу реалити-шоу и сериалов. Это классика жанра. Да ты даже представить себе не можешь, сколько богатых козлов клеится к моим готическим красоткам прямо в магазине! Я собственными глазами видела, как мужик стягивал с пальца обручальное кольцо, прежде чем подойти к одной из девочек… прямо у меня в торговом зале!

— Какой кошмар, — пробормотала я.

— Вот именно. Но важнее другое… просто представь себе свою жизнь через пять лет. Окажись там мысленно и прислушайся к ощущениям: каково тебе? Представь ее рядом с Антонио, а потом — с тем парнем-клоуном или с Ро. Я уверена, ты сможешь принять правильное решение для самой себя. — Таллула ободряюще похлопала меня по плечу и поднялась, собираясь уходить.

Я осталась сидеть на диване в полной тишине, прижав к груди маленькую декоративную подушку. Тал всегда рубила правду-матку в лоб — в самой обезоруживающей и искренней манере, на какую только способен человек. Она никогда не пряталась за фальшивой репутацией или скрытыми расчетами, и ее присутствие напомнило мне, каково это — быть рядом с тем, кому действительно не наплевать на твои чувства.

С настоящим человеком.

Точно так же, как рядом с Хай Джинксом и Ромео.

Все они были подлинными — каждый по-своему, хотя бы в своей готовности принимать мои слабости и страхи. Так почему же я вечно бежала от этого без оглядки? Точно так же, как бежала от Таллулы, когда та только начала встречаться с моим братом. Тогда я наивно полагала, будто она нацепила на себя образ мрачной готессы лишь для того, чтобы понравиться Густаву, но на самом деле она просто становилась той, кем всегда была внутри — находила свое подлинное «я».

Рядом с ней было так уютно. Это тепло казалось таким родным и привычным, и во многом оно оглушило меня ничуть не меньше, чем любовное признание Хай Джинкса.

Наверное, именно потому, что все это было настоящим…