Подумать только: Хай Джинкс был человеком, на которого при обычной жизни я бы даже мимоходом не взглянула, и тем не менее прямо сейчас мы застряли посреди чего-то подозрительно похожего на болезненный разрыв. Я чувствовала себя абсолютно раздавленной, снова и снова прокручивая в голове его резкие слова и мучаясь от мысли, что мои дурацкие метания разбивают сердца сразу двоим мужчинам вокруг меня — тем самым, рядом с которыми я впервые почувствовала себя по-настоящему нужной и замеченной.

Обессиленно рухнув обратно на подушки дивана, я уставилась в потолок, мечтая лишь о том, чтобы раствориться в воздухе.

— Я ужасный человек, правда? — с глухим вздохом прошептала я в пустоту. — И за что вообще такое любить?

Взгляд расфокусировался, я тупо смотрела в никуда, пока перед глазами все не поплыло, а веки не обожгло подступившими слезами.

Смириться с уготованным будущим было выше моих сил, ведь для этого требовалось признать жестокую правду о том, кем я являюсь на самом деле.

Вся эта канитель с Антонио — с моими родителями и их несметными миллионами — заварилась вовсе не потому, что меня силой волокут под венец. Все дело было во мне: я до смерти боялась хлопнуть дверью и уйти. И как бы горько ни было в этом сознаваться, я капитулировала перед очевидным фактом: выбор, как именно прожить эту жизнь, всегда оставался за мной. Никто не сажал меня на цепь в спальне и не держал в заложниках у бассейна с бокалом маргариты в руке. Не было никаких темниц и записок с требованиями выкупа.

Я была свободна жить так, как заблагорассудится.

Вот только жизнь, которую я покорно выбрала, была жизнью трусливой пустышки.

Мне до ломоты в костях хотелось поговорить с Ромео, и крошечная частичка души отчаянно надеялась, что он вот-вот появится на пороге библиотеки. В комнате его не оказалось, когда я заглядывала туда чуть раньше, и теперь меня мучил вопрос: уж не начал ли он сознательно меня избегать? Скорее всего, он уже понял, что в конце этой свадебной недели я уеду под ручку с Антонио… и мне было физически тошно от мысли, что мне придется сказать ему об этом вслух.

Дверь в библиотеку протяжно скрипнула.

— Ромео? — встрепенулась я, резко выпрямляясь на диване; по спине от сладкого предвкушения пробежали мурашки.

— Раскатала губу! — донесся до меня голос Таллулы, после чего дверь захлопнулась.

Щеки тут же залило предательским румянцем.

— Ты чего не спишь? — опешила я.

Таллула подошла ближе, потуже запахивая пушистый махровый халат на талии:

— Вообще-то я надеялась застать тебя здесь. Нам надо поговорить.

И тут меня словно обухом по голове ударило:

— О боже мой! Тал, мне так стыдно, что я пропустила ваш ужин после репетиции! Клянусь, у меня была железобетонная причина!

— Даже не сомневаюсь, — невозмутимо отозвалась она, усаживаясь рядом со мной и беря меня за руку. — Айви Джейд, да что вообще происходит?

Я непонимающе захлопала глазами:

— В каком смысле?

— В прямом… Почему ты сбегаешь каждую ночь? Где ты пропадала, пока шел мой предсвадебный ужин?

Я покачала головой:

— Лучше тебе не знать.

— Клянусь, я не буду беситься, — взмолилась подруга. — Пожалуйста, давай побудем теми двумя безумными школьными подружками, у которых не было секретов друг от друга. У меня, между прочим, тоже накопилась пара тайн, которыми я просто умираю как хочу поделиться.

— Тогда ты первая! — пискнула я, поспешно переводя стрелки.

— Черта с два! Я первая спросила, Айви Джейд! — расхохоталась Таллула.

И снова я оказалась на распутье. Только на этот раз — перед самым близким человеком. Я безумно устала всё скрывать, и, возможно, именно она поможет мне разобраться в этой жизненной каше.

— Точно обещаешь, что не станешь злиться? — переспросила я, ища гарантий.

Она решительно мотнула головой:

— Ни капельки! Выкладывай! — Таллула придвинулась вплотную. — Только помни мне ножки, а? Они просто отваливаются после этих чертовых гигантских шпилек на репетиции.

Я закатила глаза:

— Фу, гадость какая! Я тебе что, личная массажистка? — фыркнула я.

— Ты моя лучшая подруга, — обезоруживающе парировала она.

— Твое счастье, что свадьба уже завтра, а невеста заслуживает отдохнувших ножек перед тем, как пойдет к алтарю выходить за моего брата.

— Вот это моя девочка! — довольно протянула она, откидываясь на спинку и водружая ступни прямо мне на колени.

Я потянулась к углу дивана и протянула ей бархатный футляр:

— Короче… Я потеряла их в первую же ночь нашего приезда. Выронила в…

— Айви Джейд! — ахнула она, перебивая меня на полуслове и выхватывая коробочку, чтобы судорожно проверить содержимое. — Что?! Мои драгоценные колечки!

— Ты клялась, что не будешь орать! Они же целы и невредимы, прямо в твоих руках, разве нет? — поспешила оправдаться я. — С ними ничего не случилось!

Она заглянула внутрь, достала оба обручальных кольца и придирчиво осмотрела их в полумраке библиотеки: