— Тебе что-нибудь известно о магии моего народа? — протянул я, подходя ближе, доставая бутылку красного вина и наливая нам по бокалу.

Фэррис вздрогнула, лишь слегка, но достаточно, чтобы я заметил. Наклонившись вперед, я прижался к ней, и тепло ее тела, безусловно, лишь подстегнуло мое любопытство. Девчонка была очаровательна в своем несовершенстве. Лишь люди могут обладать подобной красотой. Но в этой смертной была привлекательность, какой я раньше не видел ни у кого из ее народа. Какая-то часть меня сходила с ума от желания узнать ее ближе.

— Когда фэйцы достигают совершеннолетия, духи неба благословляют их магией, — ответила она на мой вопрос. — Вы называете ее виды Искусствами. Они могут повелевать огнем, призывать бури, изменять форму металлов…

— Конечно, сплетничая о фэйцах, вы упоминаете только самые грубые из Искусств, — фыркнул я. — Полагаю, вы сидите возле камина и рассказываете легенды о том, как пострадал ваш народ от такой невероятной силы.

Она хмуро посмотрела на меня, даже не дрогнув от моего презрения.

— Это не легенды, а предостережения. Может, наши жизни и коротки, но мы ничего не забываем. Все помнят кошмары, что вы принесли нам много столетий назад.

Мои губы дернулись от изумления, которым я не посчитал нужным поделиться с ней. Ведь мы разделяли ненависть к фэйцам, что использовали дарованные духами Искусства ради жестокости.

— Ну, кроме повеления огнем и молниями, существует множество других Искусств. Например, защита, — я многозначительно показал рукой на разложенные на столе яства. — Может, ты узнаешь чуть больше о фэйцах, прежде чем рассказывать о нас страшилки, сидя у костра.

— Возможно, — ответила она, вновь меня удивив. — И каким же Искусством благословили тебя?

Моя хитрая улыбка исчезла, и я просто пожал плечами.

— Так я тебе и сказал, — прорычал я, заканчивая разговор.

Фэррис потянулась к бокалу с вином, но я схватил ее за запястья и с силой завел руки за спину.

— Пусти меня, — вскрикнула она, пытаясь встать, но я не дал ей этого сделать.

Держа одной рукой оба ее запястья сзади, я вытащил из кармана моток веревки и начал их связывать. Крепко. Достаточно, чтобы она поморщилась. Я ждал, что с ее губ сорвется испуганный шепот, но этого не произошло. Я не мог скрыть разочарования.

Обойдя вокруг стола, я сел на стул и откинулся на спинку. Не отводя взгляда от Фэррис, я толкнул ее коленом под столом. Да, в ее необыкновенных глазах промелькнула неуверенность. Девчонка приоткрыла рот, чтобы умолять меня или задать какой-то полный отчаяния вопрос, но тут же закрыла его обратно, сжимая губы в тонкую линию.

Любопытно.

— Я решил, что ты будешь есть и пить без помощи рук, — ухмыльнулся я, беря в руки лежавший возле хлеба острый нож, а потом вновь откинулся на спинку стула и принялся играть с ним.

— И как я должна это делать? — нахмурилась Фэррис. Вместо страха ее переполнял гнев.

Пожав плечами, я с такой силой вонзил нож в кусок сыра, что лезвие пробило столешницу, и в тот момент девчонка наконец вздрогнула. Вытащив нож из дерева, я поднес сыр к губам и откусил немного.

Она облизнулась.

Моя маленькая голодная хищница.

— Что за игру ты ведешь? — прошипела она.

— Это ты начала ее, светлокрылая. Я лишь привнес парочку собственных правил.

— Я лишь попросила поесть, — с невинным видом проговорила она.

Я издал совершенно недружелюбный смешок, от которого она резко выпрямила спину.

— Ты напросилась на куда большее, когда вот так вырядилась и принялась командовать мной. Я пока не понял, ты слабоумная или просто слишком смелая.

Она со злобой смотрела на меня.

— Давай, поешь, — настаивал я. — Я все это приготовил не ради того, чтобы выбрасывать. Уверяю, ты не захочешь меня огорчать. Те, кто меня огорчают, обычно захлебываются собственной кровью. А еда гораздо вкуснее.

— Каким образом? — прорычала она.

— Ты и сама знаешь, — моя улыбка превратилась в бездушный оскал. Я откусил еще сыра.

Повисла тишина.

Вспышка понимания.

Ярость.

Да, вот теперь до нее дошло.

— Ты хочешь, чтобы я попросила тебя помочь, — ухмыльнулась она.

— Нет, светлокрылая, — я наклонился к ней через стол, поднося нож с нанизанным куском сыра слишком уж близко к ее горлу.

Но она все равно не дрогнула. Я мог бы рассказать ей, кто я такой. Поведать самые темные секреты, что были мне известны, и тогда она бы вся сжалась. Попыталась бы сбежать. Но спастись бы не удалось.

— Я хочу, чтобы ты умоляла.

Откинувшись на спинку стула, я взял кусок свежего хлеба и разломил его надвое.

— Значит, вот как едят фэйцы? — поддразнила она, глядя, как я рву мякиш зубами, и на стол сыплются крошки.

Сглотнув, я стряхнул ломтик сыра с ножа на свою тарелку, а следом швырнул туда же еще кусок. Потом коснулся кончиком острия знака бесконечности у себя на лбу.

— Видишь эту метку?

Она кивнула, приподнимая нахмуренные брови.