— Ты опоздала на завтрак, — заявил он, усаживаясь на свое место во главе стола.

Я запуталась в тяжелом, сыром плаще и была вынуждена бросить на пол и его, и сумку, прежде чем смогла снова подняться на ноги.

— Что это была за хуйня? — гневно спросила я. Рубашка липла к телу, с волос и одежды струйками стекала жидкая грязь, грозясь промочить ковер.

— Это вообще ничто по сравнению с тем, что я мог бы сделать. Так что перестань хныкать и садись есть. Я не хочу, чтобы ты упала в обморок, когда мы окажемся в чаще. Теперь ты поняла, что убегать бесполезно. Так почему бы тебе не сделать услугу нам обоим и не заткнуться до тех пор, пока сказать что-то не станет действительно необходимо?

Я оглянулась на дверь, которую он даже не попытался закрыть, потом посмотрела на промокшую сумку. Выругавшись, я торопливо ее открыла и принялась вышвыривать одежду и промокшую еду, пока наконец не нашла свои драгоценные книги.

Я облегченно вздохнула, когда поняла, что надежно завернула их. Они остались сухими и в очередной раз были спасены от гибели. Раздраженно фыркнув, я тяжело плюхнулась на стул, положила книги рядом с тарелкой и принялась есть как можно больше вкусной еды, стараясь вести себя как можно отвратительнее. Хендрикс хотя бы не пытался меня привязывать и устраивать шоу с кормлением. Но настроение у него менялось со скоростью ветра, так что я пыталась поглощать пищу как можно быстрее, пока ему не приспичило передумать.

Может, этот раунд он и выиграл, но явно не собирался причинять мне вред. Кажется, у него были на меня какие-то другие планы. Значит, я должна была просто все время пытаться от него сбежать. Снова и снова. Сколько бы попыток не понадобилось и какой безнадежной бы не казалась эта идея. Я смогу освободиться и заберу амулеты тех духов, что еще оставались в лесу.

— Думаю, я знаю, где прячется Лисица, — сказал Хендрикс, отрывая меня от мыслей о побеге. — И я собираюсь взять тебя с собой на охоту за ней.

Я нахмурилась, откусывая от булочки.

— Зачем? — спросила я с набитым ртом.

В ответ он ухмыльнулся так, что мне захотелось бесить его и дальше.

Хендрикс смотрел на меня так, будто я — муха, которую он подумывал прихлопнуть. Я потянулась через стол, чтобы взять еще фруктов и хлеба. К моему удивлению, фэец мне ответил.

— Ты послужишь приманкой, — весело ответил он.

Я ощетинилась, само это слово довело меня до грани.

Что он имел в виду? Он что, собирался бросить меня связанной посреди поляны, как жертвенного агнца, и поймать Лисицу, когда та придет по мою душу?

— Приманкой? — медленно спросила я, опуская булочку и пытаясь оставаться спокойной.

Услышав, как изменился мой тон, он весело улыбнулся, и я на секунду поразилась тому, как эта легкая ухмылка изменила холодные черты его лица. Он был фэйцем, и следовательно, был красив. Но до этого момента все его эмоции казались фальшивыми, словно он был лишь оболочкой, лишенной истинных чувств.

Статуей, в которую вдохнули жизнь.

Будто художник, что создавал его, так увлекся работой над прекрасной внешностью, что позабыл добавить ему человечности. Но эта улыбка все изменила. На правой щеке у него проступила ямочка, а в зеленых глазах вспыхнула искра хитрости, искренности, пусть и жестокой.

— Твои крики звучат превосходно, светлокрылая. Полагаю, все чудовища леса сбегутся на их прекрасную симфонию. А я спрячусь и подожду, пока они появятся.

Я поерзала на стуле, отказываясь показывать страх, хотя от этих слов меня и пробрала дрожь. Я вызывающе вздернула подбородок.

— Ты здесь не для того, чтобы охотиться на чудовищ. Ты ищешь духов, — напомнила ему я. — В отличии от других монстров, их не привлекают насилие и смерть.

Я уничтожающе посмотрела на него, чтобы было ясно, что под «монстрами» я имею в виду его. Но он лишь поднес к губам бокал с водой и неторопливо отпил, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я всматривалась в него в ответ, хотя все инстинкты вопили, что не должна этого делать.

Хендрикс резко поставил стакан на стол, и я вздрогнула от неожиданного звука, заставив фэйца хитро улыбнуться.

— Когда лес прокляли, духи потеряли рассудок и стали столь же дикими и злобными, как и любой зверь в этой чаще.

Закатив глаза, я взяла себе яблоко, не понимая, почему его слова меня удивили. Может, фэйцы и притворялись невероятно умными и образованными, но на самом деле они были жестокими и беспощадными, как звери. Нет, они были хуже. Ведь зверь не знает, что он — зверь. Он не пытается объяснить или оправдать своих действий. Им движут лишь инстинкты и нужда. Голод, желание найти убежище, завоевать территорию. А фэйцы были злобными просто из эгоизма.

— И что значит этот взгляд? — спросил Хендрикс, когда я не смогла высказать никакого мнения.

— Почему тебе не все равно? У меня создалось впечатление, что ты считаешь меня всего лишь бесполезной девчонкой, чьи суждения для тебя — все равно что грязь.