С радостью.

И я собиралась сделать это со всей дерзостью, на какую была способна.

Глава 12. Хендрикс

Несмотря на то, что в лесу меня преследовали неудачи, было приятно снова чем-то увлечься. Все эти годы я ждал ответов, и деревья дали мне их. Я долгое время недооценивал предложенную им награду. Не осознавал, насколько ценной она может быть, пока не сторговался с Ведьмой, которая разрешила мои сомнения. Да, взамен она потребовала жестокую цену. Но за то, чтобы узнать, что лес сможет дать мне желаемое, стоило заплатить.

Любопытно, что решение скрывалось именно здесь. Ведь с тех пор, как много лет назад начали проводить Великую Охоту, мне постоянно хотелось принять в ней участие. Каждые пятьдесят лет, когда приближалось начало Охоты, желание становилось почти невыносимым, но какую пользу такие испытания могли бы мне принести?

Тогда я отмахивался от этого порыва, списывая все на хитрую магию леса, но может, он пытался сказать мне то, о чем в конечном итоге поведала Ведьма.

После долгих блужданий я наконец приближался к цели. Пустота, так долго наполнявшая мои кости, наконец, исчезла. Но даже сейчас чего-то не хватало. Я жил так, словно был одним из Пустых, столь же мертвым внутри, и так же искал кого-то живого, кто подкрепит мои силы.

За несколько десятков лет мир превратился в палитру унылого художника, полную серых и темно-синих оттенков, которыми он собирался нарисовать мрачное, мертвое небо. И я оказался заперт в лабиринте, созданным этим художником.

Мои мысли обратились к человеческой девчонке и ее неуемным желаниям. Фэррис Крид. Вероятно, жизнь была сурова с ней, как и с большинством людей. Она не выглядела сурово, как те, кто работает на земле, но ее внешность не была и утонченной, как у белошвейки. Это были обычные занятия для ее народа, но она совсем не казалась обычной.

Конечно, я мог бы спросить, если бы мне не было плевать. А мне было.

— Хенрик? — это был ее голос.

Она снова назвала это имя. На самом деле, еще трижды.

Я не знал, что еще за Хенрик, и с чего она решила его сейчас звать, но это нарушало покой. Возможно, она так назвала соню, которая сбежала, ускользнув в нору. Люди обычно любили животных, чья жизнь была еще короче человеческой. Мне казалось, они считали себя бессмертными благодаря тому, что их братья меньшие умирали задолго до того, как смерть настигала их самих.

Войдя в комнату, Фэррис подошла ближе и щелкнула пальцами у меня перед носом. Я нарочито медленно оторвал взгляд от пламени и посмотрел на нее.

— Меня зовут Хендрикс.

— Ой, перепутала, — с невинным видом ответила она, хотя явно была достаточно умной, чтобы запомнить сразу.

Я сжал челюсть, глядя на ту, что смотрела на меня сверху вниз. Она решила нарядиться в платье из темно-синего шелка. Оно облегало ее тело, приковывая мой взгляд к изгибу бедер. Только что вымытые каштановые волосы падали на плечи мягкими волнами, струились по спине и ласкали тонкую шею, что так и умоляла прикоснуться к ней мозолистыми пальцами.

Моя пленница пахла абрикосами, и от того, как открыто она пренебрегала тем, что я заключил ее в плен, в моей груди заворочалась ярость. Она нарядилась, как светская барышня, но сталь в ее глазах так и требовала, чтобы я докопался до истинной сути этой девчонки.

Резко встав, я вынудил ее отшатнуться, но тут же крепко схватил ее под спину, расплываясь в жестокой улыбке. Другой рукой я сжал ее ладонь и поднял повыше. Я заставил Фэррис кружиться со мной в танце, хоть она и постоянно запиналась о мои ноги.

— Отпусти, — прошипела она. В глазах у нее вспыхнул страх, но не я начал эту игру.

— Ты пришла, нарядившись, как на бал, и даже не собираешься потанцевать с одним из гостей? Ай-яй, светлокрылая, возможно, мне придется тебя наказать, — я прекратил улыбаться, выпуская на волю спрятавшееся за маской манер чудовище.

Фэррис снова попыталась отстраниться, с ее губ сорвался дрожащий вздох. Я не мог отвести взгляда от этих губ. Не мог не думать, какими они окажутся на вкус. Люди зачастую сходили по фэйцам с ума, находя нашу внешность куда более привлекательной, чем у их народа. Но от самого факта того, что она тоже меня заинтересовала, меня охватывал гнев, и я отказывался поддаваться соблазну. Ни одна женщина, ни человек, ни фэйка, никогда не имела надо мной подобной власти. Я всегда был тем, кто все контролирует. Тем, кто в любой момент оборвет связь. И так все и должно было оставаться.

Я с силой закружил ее у себя под рукой, а потом резко оттолкнул на одной из кресел. Она приземлилась задницей на подлокотник, но успела сгруппироваться до того, как упала бы спиной на сидение.

— Я голодна, — заявила она. В голосе слышались требовательные нотки.