— Тогда не сдерживайся, — потребовала я, извиваясь в его хватке, дергая запястьями, чтобы он сжал их посильнее. — Я хочу тебя, Хендрикс Бэйн, — жестко сказала я. — Хочу всю твою тьму. Все твое зло. Всю глубину твоей силы. Я живу в тринадцатый раз, и в каждом из воплощений я хотела тебя. Мне не нужно помнить об этом, потому что я чувствую, что это правда. А ты?

— Да, светлокрылая. Чувствую, — ответил он.

Его губы снова оказались над моими, остатки контроля грозили рассыпаться в прах. И о духи, как же мне хотелось, чтобы так и было.

— Так не заставляй меня ждать больше, — потребовала я, и он наконец сломался.

Хендрикс поцеловал меня с такой яростью, что я не могла даже вдохнуть. Его язык проник в мой рот, тело вдавило меня в стену, а рука до боли сдавила мои запястья.

Я громко застонала, не в силах терпеть зова плоти. Моя грудь жаждала его прикосновений, киска была такой мокрой и готовой, что я хотела лишь того, чтобы Хендрикс утолил эту невозможную нужду. Я мечтала об этом моменте с тех пор, как впервые его увидела, жадно его разглядывала, выдумывала одну фантазию за другой, но никогда, даже мысленно, не признавалась в этом себе.

Но в этой башне мы обнажили друг перед другом души, не оставили места для лжи и поделились самым сокровенным. И в конце концов осталось лишь это.

Он и я.

И самая страшная ложь, в которой мы оба были повинны, и от которой я больше всего хотела избавиться.

Отпустив мои запястья, Хендрикс подхватил меня на руки. Я обвила ногами его талию, выгнув спину так, чтобы чувствовать твердый изгиб его члена, прижатого к моему клитору.

Я почти распалась на части от этой тонкой, извращенной грани проникновения, поддаваясь нарастающему напряжению, которое, как я знала, Хендрикс будет всю ночь выжимать из каждого сантиметра моего тела.

Потянув за края рубашки, он снял ее с моих плечей, наконец полностью обнажив грудь, и тут же сжал зубами сосок.

Я вскрикнула, когда он укусил меня. Волна греховного удовольствия прокатилась прямо от ноющего соска в живот, и я снова потерлась о его член. Все мое тело было так напряжено, что я едва могла дышать.

Хендрикс выругался, услышав сорвавшийся с моих губ звук, сжал ладонями мой зад и снова заставил меня качнуть бедрами. Прикосновение жесткой ткани штанов, зажатой между моим клитором и его членом было таким прекрасным, что я закричала еще громче.

— О, светлокрылая, — застонал Хендрикс, снова покачивая моими бедрами. — Ты слишком, блядь, облегчаешь мне задачу.

Он подался назад. Я опустила руки ему на плечи, сжала пальцами ткань его рубашки и потянула, стараясь снять ее. Но мне удалось лишь ее приподнять, и он снова качнул мои бедра. Давление между нами стало почти невыносимым.

— Подожди, — вскрикнула я, все еще пытаясь снять с него рубашку, но он лишь повторил движение быстрее, жестче.

Его длинный член идеально давил на мой клитор. Все происходило слишком быстро, слишком легко. Я слишком долго хотела этого, не позволяя даже самой себе утолить эту нужду, отказываясь признавать, чего хотела от Хендрикса. Я знала, что даже если сдамся и доставлю удовольствие сама себе, то делая это, все равно буду представлять себе этого невыносимого мужчину.

Так что я похоронила в себе это желание, эту жажду на долгие недели. И теперь он собирался утолить ее слишком уж просто.

Отстранившись еще сильнее, Хендрикс раскачивал мои бедра так, что клитор терся о его член снова и снова, быстрее с каждым движением. Он не отрываясь смотрел на мою грудь, подрагивающую в такт. Я сжала ее руками, потянула и подразнила соски, и глаза Хендрикса вспыхнули животной похотью. Я стремилась хоть немного сбросить напряжение, но он лишь делал его сильнее и сильнее и…

Я с криком кончила на нем.

Удовольствие взорвалось во мне, проникая в каждый дюйм тела.

В волосах у меня засияли бирюзовые искры. Крик эхом отдался от стен пустой башни, а голодный стон Хендрикса лишь распалил сжигавший мою душу жар.

Хендрикс жестко поцеловал меня, крепко держа. Он отошел от стены и уложил меня на пол, под себя.

Казалось, будто от удовольствия в моем теле не осталось костей, но я все равно потянулась и попыталась поднять его рубашку кончиками пальцев. Наконец, Хендрикс сдался с мрачным смешком, дающим понять, что мы и близко не закончили.

Я шумно вздохнула, когда он швырнул рубашку в сторону. Темные волосы рассыпались по его плечам, татуировка в виде костлявых рук, кажется, опустилась на дюйм ниже и натянулась на коже, когда он тяжело сглотнул, разглядывая меня. Я лежала под ним, задыхаясь, окруженная облаком серебристых волос. Взяв меня за лодыжку, он начал осторожно развязывать шнурки моих сапог.

Бушующая в его глазах буря говорила о его желании овладеть мной. Звериный голод на его лице придал мне храбрости, какой я ни разу не испытывала ни с кем другим. Его взгляд на моей коже казался молитвой, будто лишь я была способна утолить его жажду. Я словно забрала себе все его внимание, стала единственной важной в мире вещью в его глазах. И я знала, что смотрела на него точно так же.