— Оформляй. Самая выгодная сделка у меня в этом месяце.

Вот такие вензеля на снегу. Я весь вечер прикидываю, как удержать предприятие на плаву, а сын занимается художественным оформлением наших убытков.

— Завтра придёшь после школы и поможешь собирать. Красиво получится, если всё сложишь обратно.

Даня убирает телефон. Гуськов отворачивается к документам, предоставляя нам возможность испортить отношения без свидетелей.

В машине Даня снова вставляет наушники. До самого дома я слышу, как у него там кто-то читает рэп про деньги, которых у исполнителя явно больше, чем у меня на счету. На повороте я всё-таки спрашиваю:

— Тебе шестнадцать лет, Даня. Ты понимаешь, что погрузчик мог перевернуться? Вы же не умеете им управлять. Кто-то мог пострадать.

Даня смотрит в окно. Я перечисляю последствия, говорю громче, чем нужно, и слышу, наконец:

— Ты хоть спроси, я-то нормально? Потом расскажешь, сколько твой брус стоит.

Гуськов мне сразу сказал, что он цел. Только Даня об этом не знает: от меня он пока услышал исключительно про погрузчик и штраф.

И тогда я спрашиваю, не ударился ли он. Даня отвечает, что не ударился, и больше мы почти не разговариваем. Дома он сразу поднимается к себе.

На двери Вари новая табличка: «Скуфам вход воспрещён». Вчера висело обычное «Не входить», сегодня дочь уточнила, кому именно.

Телефон вибрирует, пока я стою перед этой табличкой.

«Даню сильно не ругай. И ты поел вообще?»

Мы живём на одном этаже, между нашими дверями девять шагов, а разговариваем мы в мессенджере. Отвечаю, что поел, хотя это неправда. Варя присылает сердечко, и я несколько секунд смотрю на него, не зная, надо ли что-то отправить в ответ.

На кухне открываю холодильник. На средней полке стоит тарелка под другой тарелкой, сверху записка: «Папе. Даня, не жрать».

Я усаживаюсь с поздним ужином за стол и набираю в поиске значение слова с дочкиной двери.

Интернет объясняет, что это мужчина за сорок, махнувший на себя рукой. Носит старые вещи, отрастил пивной живот, редко радуется и сидит вечерами дома.

В тёмном окне отражаюсь я в старом свитере. Юля купила его ещё перед болезнью. Один рукав вытянулся, возле манжеты торчит нитка, а выбросить не получается. Пивного живота у меня, конечно, пока нет. Всё остальное, к сожалению, совпадает до последнего слова.

За окном темнеют столбы недостроенной веранды. Юля хотела поставить там длинный стол, чтобы летом ужинать всем вместе. Я успел подготовить основание и привезти доски, потом появились срочные дела.

Доски давно пошли на другой объект. Столбы стоят пятую зиму.

В половине первого открываю переписку с Татьяной Викторовной и пишу, чтобы не затягивала с поисками. Мне нужен человек, умеющий разобраться с деньгами и довести дело до конца.

Перечитываю сообщение, убираю телефон и доедаю приготовленный дочерью ужин. Если помощница найдётся, надо будет хотя бы летом доделать веранду. Дети ещё живут со мной, и длинный стол пока есть для кого ставить.

Глава 2

Галя

В моём кресле сидит чужая женщина и ест йогурт моей ложкой.

Ложка мне хотя бы знакома: привезена из поездки в Карелию, на ручке маленькая сосна. А вот женщина - нет. Тем более удивительно, что та уже освоилась настолько, что сняла туфли. Они стоят под столом, аккуратно сдвинутые носами.

На мониторе открыт мой платёжный календарь. Возле клавиатуры лежит её телефон, а на подоконнике — коробка с цветами. Не прямо роскошный букет, но со вкусом подобранный. Я несколько секунд разглядываю белые розы, пытаясь вспомнить, когда муж в последний раз дарил мне цветы без восьмого марта на календаре. Получается довольно длинное упражнение на память.

— Вы Галина Ивановна? Стасик сказал, вы покажете мне, что здесь и как.

Она улыбается, придерживая стаканчик. На вид ей лет двадцать семь, волосы блестящие, ногти красивые, кремовый джемпер, прихваченный ковбойским ремнём, очень ей идёт.

Пакет с пирожками я ставлю на тумбу. Два с мясом для Стаса, один с капустой для меня. В пекарне ещё похвалили, что забочусь о муже.

— А вы, простите, кто? – спрашиваю я, блуждая глазами по своему кабинету.

Подсознательно хочется сверить, что еще тут изменилось.

— Я - Полина. Отвечать буду за финансы! – она указывает двумя руками на компьютер. – Но у вас тут всё как-то сложно. Стас сказал, вы мне объясните.

Из соседнего кабинета выходит сам Станислав, и по его лицу я, наконец, понимаю, почему девушка сидит за моим столом. Он не удивлён, не собирается нас знакомить и почему-то смотрит мне на подбородок.

Вчера попросил пароль от компьютера, чтобы проверить одну сумму. Пароль я отправила, сумму как-то даже не уточнила. Восемь лет брака всё-таки располагают к доверию, хотя сегодня итог такого уравнения с неизвестными выглядит довольно скверно.

Он зовёт меня к себе, прикрывает дверь и предлагает сесть.