Ярко-розовая «Черри Тиго» – новенькая, но уже с царапиной на боку – стоит, перегораживая проезд.

Прикрываю глаза.

Значит, Галочка приехала. И, держу пари, вместе с Леонидой Львовной. Сейчас они наверняка стоят в подъезде, изображая бедных родственников.

Слава Богу, у свекрови нет ключей от квартиры!

Или уже есть?

Нехороший холодок тянет по спине.

У нас прекрасные отношения, но вторжения в свой дом я не позволю.

Галочка – моя золовка. Галина Васильевна Зимина, сестра генерала Зимина, которая младше него на пятнадцать лет. Леонида Львовна родила её в сорок, через полгода после смерти мужа. Василий Петрович Зимин был профессором права, но его жизнь унёс ранний инфаркт.

Кирилл закатывает глаза от одного вида криво припаркованной «вишенки».

Поднимаемся по лестнице и…

– Ярочка! Деточка! Ты где была?

Леонида Львовна бросается мне навстречу и хватает за руки. Заглядывает в глаза, словно пытается прочитать мои мысли.

А я… не хочу.

Просто не хочу говорить ей, что беременна.

– В больнице, – отвечаю коротко.

– Наконец-то! – восклицает Леонида Львовна. – А то ты и так затянула. Как всё прошло?

– Хорошо.

Она сама подняла эту тему. Сама истолковала мои слова так, как хотела. Ведь зачем ей внуки от старой невестки? От новой – в самый раз.

– Кирюша! – свекровь поворачивается. – Как ты вырос!

– Бабуль, – отзывается сын. – Мне не десять лет.

– Ты же мой любимый внучок! – Леонида Львовна тянется к черноволосой голове внука. – Дай я тебя в лобик поцелую.

Меня передёргивает.

Поцелуй в лоб это, конечно, для родственников, но по мне, так целуют покойников.

– Мам, ну давай уже скорее!

Раз, два, три, в руки себя возьми.

Поворачиваюсь.

За моей спиной, сложив руки на груди, стоит Галочка, как её называет мать.

На Галочке новая серебристая норковая шубка, замшевые сапоги-трубы от известного бренда и последняя модель айфона в руках.

Мы не враждуем. Просто почти не общаемся: Галочка почти всё время живёт то в Москве, то в Питере, а последние полгода провела во Вьетнаме.

– Ты какая-то бледная, Яр, – замечает Галочка. – Может, тебе в отпуск смотаться?

– Я бы с радостью, – отзываюсь как можно спокойнее. – Но у меня операции.

– Фи, – кривит пухлые губы Галочка. – Работа по найму для убогих. А ты не думала открыть свою клинику, Яр? Была бы бизнес-леди, сама бы у стола не стояла. Деньги у тебя позволяют. Я знаю людей, которые могли бы тебе помочь. Сама сейчас с ними стартап мучу.

– Спасибо, – призываю на помощь всё своё самообладание. А тошнота поднимается к горлу. – Я подумаю.

– Ну думай, – пожимает плечами. – Мам, ты меня зачем сюда притащила? Я шопится хотела.

– Галочка! – Леонида Львовна прижимает ладони к своей объёмной груди. – Я же тебе говорила: я беспокоюсь за Ярочку. Вот, решила проведать. Мы же одна семья.

Она говорит, а меня передёргивает.

Я чётко понимаю: не хочу, чтобы они обе знали о моей беременности. Не потому что я какая-то суеверная, а потому что… они знали! Я уверена, что Галочка тоже всё знала о том, что у её брата есть другая женщина.

– Бабуль, – Кирилл приходит мне на помощь. – Галь. Мама устала. Она после больницы. Давайте я вас чаем напою, а она приляжет.

– Конечно-конечно, – суетится свекровь. – После… операции всегда так. Надеюсь, ты взяла больничный, Ярочка?

– Да.

Я в отпуске за своё счёт, но им это знать необязательно. А Леонида Львовна при всём желании не сможет проверить, потому что просто-напросто не имеет доступа к базам данных областной больницы.

Кирилл наливает чай бабушке и тёте.

Я закрываю дверь спальни и прислоняюсь к ней спиной. Сумку с документами в этот раз предусмотрительно забрал с собой.

Глажу живот.

– Хорошие мои, – шепчу. – Мама вас защитит.

Он не узнает.

Никогда не узнает, что выскабливание мне не понадобилось.

Пусть живёт долго и счастливо со своей Анютой.

Это – моя беременность.

Мои дети.

Стук в дверь.

Знаю, что это свекровь. Убираю ладонь от живота. Так не хочется отпускать.

Открываю дверь. Леонида Львовна величественно заплывает в спальню.

– Ярочка, – складываем пальцы в молитвенном жесте. – Не держи зла на Ванечку. Он... Мужчина.

– Хорошо, – отвечаю ровно. – Леонида Львовна, я устала.

– Ухожу-ухожу, – пятится, придерживает дверь. – А ребёночек... Он понял, что не время. Что матери с ним будет трудно. Я, когда Галочку родила, тоже трудно было. Как над ней в школе смеялись, что мать у неё старуха. Так что Боженька своего ребёночка пожалел.

Я слушаю.

Мысленно сжимаю кулаки.

Она-то родила свою Галочку. А меня убеждает, что на всё воля Божья.

И, знаете, она права.

Я беременна.

А генерал Грозный сделал свой выбор…

***

КТГ – пытка.

Натуральная, без преувеличения.