— Нужно немного мотивации? — поддразнил он, упершись бедром мне между ног. — Хорошо. Ты не получишь мой член, пока не скажешь во всех подробностях, что хочешь, чтобы я трахнул тебя без презерватива. А теперь давай, трись о мое бедро.

Бедра двигались будто сами по себе; каждое движение, каждая попытка потереться о его ногу приносили острое наслаждение. Казалось, все тело искрится от фейерверков.

Си-Джей самодовольно ухмыльнулся и заложил руки за голову.

— Лучший вид на всем ранчо. — Он опустил одну руку и обхватил свой член.

Зрелище того, как он ласкает себя, возбуждало до предела.

— Пожалуйста, — взмолилась я, беспомощно и отчаянно вращая бедрами и прижимаясь к его ноге.

— Что тебе нужно, беда? — Он зажал мой сосок между пальцами и слегка сдавил его. — Скажи, чего ты хочешь, и я с радостью тебе это дам.

— Трахни меня, — прохрипела я, чувствуя, как мышцы внутри сжимаются от пустоты.

— С превеликим удовольствием, — отозвался он, но не пошевелился. — И как же ты хочешь, чтобы тебя трахнули, дорогая? Раньше ты не была такой стеснительной.

В горле пересохло.

— Своим членом.

Он усмехнулся, а по моему позвоночнику словно пробежала молния.

— Вот теперь мы к чему-то приходим.

— Пожалуйста, Карсон. Пожалуйста.

— Мне нравится, когда ты называешь меня по имени. Может, стоит заставить тебя поумолять еще немного? — Он провел пальцем по складкам и коснулся клитора. — Какая же ты ненасытная. Вся течешь и трешься о мое бедро. Скажи, чего ты хочешь, Лен, и я исполню твое желание.

В груди перехватило дыхание. — Трахни меня без всего.

— Хорошая девочка, — рыкнул он, перехватил мои бедра и рванул на себя. — А теперь насаживайся. Дай мне тебя почувствовать.

Я опустилась, и он мгновенно заполнил меня до самого предела.

— О боже, — выдохнула я.

Си-Джей коснулся моей щеки и поцеловал.

— Ты в порядке?

— Угу.

— Дыши, — велел он, подстраивая свой вдох и выдох под мой ритм. — Вот так. Все хорошо. Просто дыши. Я с тобой.

В этот миг меня одновременно осенило дважды.

Я могла дышать. И я была его. Совсем недавно мне казалось, что ни то, ни другое никогда не станет правдой.

— Вот так, девочка, — сказал он, мерно толкаясь внутри. — Чувствуешь? Это мы с тобой, беда. Это наше «долго и счастливо». Готова?

Я кивнула и обвила руками его шею. Мы двигались как одно целое, преследуя каждый свое удовольствие и общую цель — так, как и должно быть. Вместе, а не вопреки друг другу.

— Черт возьми, ты божественна, красавица. — Си-Джей запечатлел влажный поцелуй на моей шее, его движения стали рваными и быстрыми. — Я всю жизнь тебя ждал.

Слова исчезли, когда я сорвалась в бездну. Он последовал за мной через секунду, входя в меня максимально глубоко на пике экстаза и содрогаясь в разрядке.

— Я люблю тебя, — прошептала я, едва отдышавшись. — Очень сильно. Спасибо, что любишь меня. Я знаю, что не заслуживаю этого. — По щекам потекли слезы. — С такими, как я, не случается ничего хорошего, но, Боже, как же я рада, что ты у меня есть.

Я никогда раньше не плакала после секса. Даже с ним. Но в этом моменте было что-то священное.

Си-Джей поцеловал меня в губы, затем в лоб.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что может дать эта жизнь. С хорошими людьми случаются плохие вещи, но разница в том, что впереди их все равно ждет добро. Ты, Леннон Мэддокс, — хороший человек. И ты моя.

ЭпилогКарсон Джеймс

Два года спустя

Я затормозил так, что заскрипели шины, и выскочил из машины. Леннон позвонила мне в полной панике и умоляла поскорее приехать домой.

Неважно, что случилось. Одной тревоги в ее голосе хватило, чтобы у меня внутри все похолодело.

Мы с Леннон женаты уже полтора года, и почти все это время живем в этом доме. Во дворе все еще лежали стопки досок: в свободное время я понемногу мастерил террасу. Общие любимцы ранчо — коровы Кевин и Микки — дремали у кучи мульчи, которую мне давно пора было разбросать по клумбам.

Я перемахнул через бетонные плиты, привезенные на прошлой неделе, добежал до двери и рванул ее на себя.

На светлом полу из сосны виднелась единственная черная щепка, вживленная прямо в порог и залитая лаком, — обгорелый кусочек того самого лоджа, который вечность пролежал у меня на прикроватной тумбочке. Неодушевленный предмет, в котором когда-то была заключена вся моя злость и обида. Теперь он значил совсем другое.

Наш рубеж.

Эта метка на полу служила ежедневным напоминанием: здесь, в этих стенах, наш оплот безопасности и покоя, где мы всегда можем положиться друг на друга. Знак того, что мы одна команда — и по ту, и по эту сторону двери. И что если вместе идти сквозь огонь, впереди обязательно ждет счастье.

Но прямо сейчас я не был уверен, что в нашей обители царит покой. Судя по тому, как Леннон металась по гостиной, им там и не пахло.

— Господи! — вскрикнула она. — Почему так долго? Я тебя целую вечность жду!

Я глянул на время звонка.