— Обращайся, милая, — я забираюсь на кровать между девочками и обнимаю обеих за плечи. — Прости за то, что сегодня устроили бабушка Сирена и дедушка Ричард.

— Они вели себя не очень красиво, — говорит Эйвери, глядя на меня и хмуря лоб.

— Да, это так.

— Мне не нравится, когда они злые, — Элоиза теребит пальцами одеяло.

Я притягиваю их ближе, надеясь выжать из них всю обиду и забрать ее себе.

— Я вас очень сильно люблю. Я горжусь вами и хочу, чтобы у вас все было самое лучшее. А иногда это значит, что нам не нужно проводить время с людьми, которые нас расстраивают и так с нами обращаются.

— На Милли они тоже злились, — напоминает Эйвери; она всегда была очень чуткой.

— Да. И она этого тоже не заслужила. Но я хочу, чтобы вы знали: их поведение никак не связано с вами. У них грустные сердца, а когда у человека на сердце грустно, он может злиться на окружающих. Но это не оправдание. Так вести себя нельзя. Это не значит, что с вами, со мной или с Милли что-то не так. Вы обе — само совершенство. — Я наклоняюсь и целую их в макушки.

— Мне там было очень грустно, — произносит Элоиза и протягивает мне книгу с тумбочки, которую мы должны сегодня читать.

— Мне тоже было грустно, — отвечаю я.

Когда девочки засыпают, я тихо выскальзываю из детской. Милли сидит в мягком кресле в моей комнате, подтянув колени к груди, и смотрит в окно.

— Привет, красавица, — я целую ее в лоб и сажусь в соседнее кресло. — Ты как, в порядке?

— Не совсем, — шепчет она, глядя куда-то вдаль.

Грудь обжигает ярость на родителей.

— Мне так жаль, что все это случилось.

Она отрывает взгляд от окна и поворачивается ко мне; на ее щеках красные пятна.

— Не извиняйся за них. Ты не виноват.

Я беру ее за руку и тяну к себе, пока она не сдается и не пересаживается ко мне на колени.

— Они вели себя по отношению к тебе совершенно непозволительно.

Она хмурится и качает большой.

— Я больше переживаю за девочек.

— Я немного поговорил с ними сейчас, но чувствую, что завтра нам предстоит еще один разговор. — Я провожу рукой по ее волосам. — Все, что наговорили родители, — полная чушь.

Милли кривит губы, но ничего не отвечает.

— Ты мне веришь?

Она тяжело вздыхает.

— Я провела годы с таким человеком. Годы. И пусть не всегда было так плохо, как сегодня, но слова твоей матери показались мне до боли знакомыми. Было так трудно напоминать себе, что я больше не в этой ловушке. — Она сжимает губы. — Я сидела здесь и прокручивала в голове все, что она и Кайл наговорили мне за сегодня. Не думаю, что я вынесу это еще раз.

— Тебе и не придется. Нам больше не нужно туда возвращаться.

Она грустно улыбается.

— Но ты не должен выбирать между нами.

— О чем ты? — От ее слов в груди нарастает тревога. Кажется, она уже решила, что не стоит этого выбора.

— Они твои родители, а для девочек они бабушка и дедушка. Нечестно заставлять тебя выбирать кого-то одного.

Я качаю головой.

— Это самый легкий выбор в моей жизни.

Она моргает, и в уголках ее глаз скапливаются слезы.

— Я вырос в их доме и видел это каждый день. Могу сказать с абсолютной уверенностью: это не те люди, которых я хочу видеть рядом с девочками. — Я беру ее лицо в ладони. — А тебя — хочу. Ты значишь для нас больше, чем мои родители когда-либо значили.

— Ты ведь хотел, чтобы у девочек были бабушка и дедушка, — ее голос дрожит.

— Хотел. И я почти уверен, что твои родители будут в восторге от этой идеи.

Сквозь печаль пробивается слабая улыбка, и мне хочется умолять ее не отпускать это чувство. Позволить ему вытеснить все тревоги и очистить нас от всей той грязи, что случилась за день.

Но улыбка гаснет.

— А Клара разве не хотела, чтобы они общались?

Я всматриваюсь в ее зеленые глаза. Последние восемь месяцев я исправно ходил на эти обеды и визиты, чтобы сохранить видимость отношений. Я терпел их токсичные замечания и манипуляции ради того, чтобы они видели внучек.

И каждый раз они практически плевали мне в лицо. Но сегодня они перешли все границы.

Они оскорбили троих самых важных людей в моей жизни. И если я больше никогда их не увижу, это не разрушит меня так, как потеря Милли.

Сердцем я чувствую, что она — правильный выбор. Это простое решение.

И я точно знаю, что Клара бы со мной согласилась.

Я аккуратно помогаю ей подняться с моих колен, встаю сам и беру ее за руку.

— Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Глава 44Милли

Финн тянет меня вниз по лестнице и поспешно распахивает двери своего кабинета. Комната встречает меня запахом старых книг — я вдыхаю его, и напряжение в плечах тут же спадает. Он заводит меня внутрь, и комнату заливает теплый золотистый свет лампы. Финн закрывает за нами стеклянные двери, достает плед из сундука в углу и расстилает его прямо посреди комнаты.