Но Финн крепко держит меня за бедра. И когда он снова касается меня самым кончиком языка, наступает разрядка. Я вскрикиваю, вытягивая ноги и выгибая спину.

Волна за волной накрывают меня, наполняя тело теплом и перехватывая дыхание.

Когда я открываю глаза, Финн наблюдает за мной с самодовольной ухмылкой.

Мне очень хочется стереть это выражение с его лица.

Он подползает выше и опирается на локоть рядом со мной. Я сажусь и начинаю расстегивать его джинсы. Он молча следит за тем, как я поднимаюсь на колени и стягиваю с него одежду.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, кладя ладони ему на бедра, прямо над кромкой плотных черных брифов.

Он проводит рукой по моим волосам.

— Какая же ты сейчас красивая. Обожаю вкус твоего тела у себя на губах. И я просто до безумия хочу, чтобы ты продолжала меня раздевать.

Я улыбаюсь и опускаю руки к его резинке; он шумно втягивает воздух, когда я тяну белье вниз. Его плоть освобождается, и мои глаза расширяются.

— Матерь божья, — шепчу я, и в моем голосе сквозит неприкрытое вожделение.

Он коротко смеется, но смех затихает, стоит мне опуститься на колени между его ног и провести ладонями по его бедрам.

— Милли, — вздыхает он, заправляя прядь моих волос мне за ухо, а его взгляд дичает от страсти.

— Теперь моя очередь смотреть, как ты извиваешься и умоляешь, — говорю я и провожу ногтями по его бедрам, отчего он непроизвольно вздрагивает. Мои ноги подкашиваются от предвкушения.

Он откидывается назад и закрывает лицо руками.

— Полагаю, я это заслужил.

Я подаюсь вперед и целую теплую, шелковистую кожу на самой головке, а затем провожу по тому же месту языком.

— Черт. — Он ахает, когда его бедра невольно дергаются. Со вздохом он запускает пальцы в мои волосы, царапая кожу головы, и от этого жеста по моей спине пробегает дрожь.

Я едва касаюсь его губами, скользя по всей длине — дразнящее, невесомое движение. Я хочу, чтобы Финн потерял самообладание. Хочу видеть, как он окончательно теряет голову из-за меня.

— Скажи мне, что тебе нравится, — шепчу я, задевая его губами при каждом слове.

— Да что угодно, Милли. Все... что ты делаешь. — Он запинается, когда я склоняю голову и втягиваю бархатистый кончик в рот, мягко посасывая.

Его ноги под моими ладонями напрягаются — он из последних сил старается не двигаться. Я повторяю это снова, и из его груди вырывается низкий стон, а пальцы в моих волосах сжимаются крепче. Затем я начинаю медленно, насколько это возможно, заглатывать его, позволяя солоновато-сладкому вкусу наполнить рот.

Когда я вбираю его максимально глубоко, его бедра начинают мелко дрожать под моими ладонями.

— Вот так, — произносит он, поглаживая меня по щеке. — Просто идеально.

Я выпускаю его и снова толкаюсь вперед, расслабляя горло, чтобы на этот раз принять его еще глубже.

— О да, Милли. — Он тяжело дышит, едва подбирая слова. — Прямо так... господи.

Я стараюсь держать ровный ритм, не сводя глаз с его лица. Взгляд у него затуманенный, зрачки расширены настолько, что почти не видно голубой радужки. Тот самый предел контроля, к которому я стремилась, уже совсем близко. Он выглядит отчаявшимся, и мне льстит власть, которую дает это зрелище. Это пьянящее чувство — распоряжаться его удовольствием, знать, что это я довела его до такого состояния.

— Это так хорошо, — стонет он, слегка подаваясь бедрами мне в рот. Я обхватываю его рукой у самого основания и начинаю двигаться в такт губам.

Он издает сдавленный звук, и его рука в моих волосах напрягается.

— Иди ко мне, stella mia, — шепчет он, мягко отстраняя меня, пока он не выскальзывает из моего рта.

Я перебираюсь выше, к нему, и его теплые губы накрывают мои, когда он всем телом прижимается ко мне. Он целует мои губы, шею, грудь так, словно я сокровище, которое он искал по всему свету.

— Милли, — шепчет он мне в шею, и от этого шепота по моим плечам и рукам разбегаются мурашки.

— Обожаю, когда ты... — мое дыхание перехватывает, — произносишь мое имя.

— А я обожаю, когда ты стонешь мое, — отвечает он, осыпая поцелуями мою ключицу.

Когда он наваливается на меня всем телом, это ощущается просто идеально. Я развожу ноги, обхватывая его торс, пока мы не соприкасаемся самыми интимными частями тел.

— Ты уверена? — спрашивает он прямо мне в губы.

— Совершенно. — Я подаюсь бедрами вверх, прижимаясь к нему, и он рычит мне в ухо. — В верхнем ящике есть презерватив, — говорю я, указывая на тумбочку.

Он дотягивается до края кровати и достает маленькую упаковку. Фольга шуршит, когда он вскрывает ее и надевает презерватив, не сводя с меня глаз.

Сейчас он кажется совершенно беззащитным, открытым и настоящим. Он стоит на коленях между моих бедер абсолютно нагой, но именно этот его взгляд кажется мне самым интимным моментом.