Я имею в виду, тратить наличные. У него должны быть деньги, но здесь он может оказаться в затруднительном положении. Людям его ранга нужен только банкир за границей, который знает своего банкира в Риме, но без такого контакта они так же беспомощны, как и все мы. В Дельфах были бы менялы, но после упадка святилища мало кто из международных финансистов принимал аккредитивы.

Говорили, что Статиан был плохим управляющим и, как только он использовал все, что было в его сумке, он мог оказаться в затруднительном положении.

Теперь мы как следует его осмотрели. Он, вероятно, был чист, но ему не помешало бы побриться. Под щетиной его лицо было совершенно лишено индивидуальности. Диапазон его выражений был ограничен. Он мог смотреть вверх, вниз, влево и вправо.

Его губы не двигались, а глаза были безжизненны. Добрый человек сказал бы, что горе его уничтожило. Я никогда не был таким добрым.

Мы с Еленой закончили есть первыми. Пока Статиан с жадностью продолжал есть, Елена начала смягчаться, спросив сначала об Элиане.

Между глотками Статиан рассказал нам, как они стали друзьями в

Олимпия. Авл, казалось, был экспертом в трагических ситуациях и убедил Статиана довериться ему. Он сочувствовал тому, как квестор преследовал Статиана во время расследования смерти Валерии. Когда группу доставили в Коринф и поместили под домашний арест, Статиан не мог снова встретиться с Аквилием; он отчаялся и решил в крайнем случае сбежать в Дельфы. Авл последовал за ним.

«Так куда же он делся? Почему он тебя бросил?»

Я его не виню. Он считает, что это пустая трата времени. Здесь нечего делать, кроме как ждать, месяц за месяцем, пока организаторы в храме раздают вопросы, всегда другим людям. Авл сказал, что мои связи недостаточно хороши, чтобы получить шанс обратиться к оракулу. Но я могу подождать. Я немного занимаюсь здесь, в спортзале. Иногда бегаю.

«Да, мы знаем, что ты умеешь бегать!» — криво прорычал я. «Ты пользуешься тренировочными дорожками здесь, в спортзале?» Спортивные сооружения располагались на двух уровнях, между которыми находилась прачечная. Нижнее здание, похоже, представляло собой палестру с обычным большим двором и боковыми комнатами для тренировок по боксу. Покупая еду, я заметил, что в верхнем здании есть крытая беговая дорожка для занятий в жаркую или ненастную погоду, с открытой колоннадой позади; обе дорожки тянулись на целый стадион. «Авл довольно атлетичен. Он тренировался с тобой?»

«Да, но ему было скучно здесь сидеть. Он пытался убедить меня отказаться от оракула, но я непреклонен. Мне нужна помощь богов, чтобы узнать, что случилось с моей женой».

В его голосе прозвучала хриплая нотка. Мы оставили его в покое на несколько минут.

В конце концов Елена вернула его к началу их брака, спросив, как Валерия стала его невестой. Статиан подтвердил, что до свадьбы пара почти не была знакома. Мать Валерии была подругой его матери много лет назад.

«Она была порядочной, но досталась дёшево?» Моя откровенность задела. Статиан успокоился, словно понимая, что ему предстоит допрос с куда более свирепым следователем, чем тот, с которым он сталкивался до сих пор. Аквилий Мацер упрямо считал его виновным, но не проявил напористости; даже Авл был мягок с собратом-аристократом — он редко прибегал к обаянию, но с людьми своего круга вёл себя снобистски вежливо.

Нетерпеливая к моей грубости, Елена наклонилась к Статиану: «Мы встретили твою мать в Риме. Она думает о тебе, скучает по тебе. Она хочет, чтобы ты вернулся домой и чтобы о тебе позаботились».

Он тихонько хмыкнул. Полагаю, он понял, что Туллия Лонгина считает, что ему следует жить дальше, а это означало скорейшую повторную женитьбу.

Я позволил Елене продолжить беседу. Проявив больше сочувствия, чем я, она вытянула из Статиана его версию случившегося с его женой в Олимпии. Она в основном совпадала с тем, что мы слышали. Валерия хотела встретиться с Милоном из Додоны, чтобы послушать его декламацию. Они поссорились из-за этого; муж признался, что они часто ссорились.

«Вы были влюблены в свою жену?»

«Я был хорошим мужем».

«Никто из нас не может просить большего», — серьезно заверила его Елена.

У неё было больше. Гораздо больше, и она это знала. Она коротко сжала мою руку, словно думая, что я сейчас взорвусь от негодования.

Они обсуждали роковой вечер. Статиан обедал с мужчинами; вернувшись, он обнаружил исчезновение Валерии и снова отправился на её поиски.

Никто не проявил интереса; он искал один. Он не смог её найти. «Ты ходила в палестру той ночью?» — спросила Елена.

«Нет. Я тысячу раз проклинал себя за это, но это был частный клуб. У дверей стояли люди, которые не пускали нечленов. Если бы я пошёл, возможно, я бы её спас». Если бы он случайно попал в момент убийства, его тоже могли бы забить насмерть. Когда я пришёл туда на следующее утро.