— У тебя правда гепатит Б? — выпаливаю я.

Его рука замирает.

— Нет. Я чист. А ты? — наконец говорит он.

— Тоже, — шепчу я.

— Я сейчас тебя трахаю?

Я сглатываю, проводя рукой по его длине.

— Я бы никогда не трахалась с неграмотной гориллой, — говорю я, одновременно отодвигая в сторону свои трусики.

Теперь между нами один слой ткани, и он на нём. Он быстро намокает, пока я размазываю по нему скользкую влагу, двигаясь вперед-назад.

— О боже, — шепчу я, раскачиваясь еще сильнее.

— Идеально, — хрипит он, голос сорван. — Потому что я никогда не суну член в психованную, — добавляет он, что-то делая подо мной, и я чувствую, как ткань сползает вниз, и между моих голых губ оказывается горячая, гладкая, твердая сталь.

Наши общие стоны заполняют пространство под одеялом.

— Блять, Энни, — бормочет он раздраженным шепотом.

Что-то тянет меня за волосы.

— Господи, да чтоб тебя…

Меня тянет за волосы не Нико. Нет. Это вдруг взвывшая сирена тревоги.

— Ты…

Не в комнате. У меня в голове. Сирены орут у меня в голове от звука его голоса.

Черт.

Черт.

Потому что именно напряжение и раздражение в его голосе прорезают мой похотливый, «проверяющий матрас» туман и напоминают, кто он такой, как он ко мне относится, и какого черта, и какого вообще черта я творю?!

Я отлепляюсь от него и падаю на кровать рядом, изо всех сил стараясь не заорать.

Но это же не считается сексом, правда? Правда?!

Сестра Энни щурится на меня.

Черт. Черт.

С Нико?!

ЧЕРТ!

Мы лежим под одеялом с головой, потные, запыхавшиеся, в ужасной, предсексуальной тишине.

Нико наконец шумно выдыхает. Я знаю, что воздуха там много, потому что теперь прекрасно знакома с размерами его грудной клетки и вместимостью его легких.

— Ты и правда исчадие ада, посланное на землю, чтобы меня мучить, — говорит он.

— Это я, — отвечаю я одеялу. — Люцифер Ли.

Он поворачивает голову в мою сторону.

— У меня ты так и записана в телефоне.

— Забавно, — бурчу я, — у меня ты просто Сатана.

— Забавно, — отвечает он, — потому что ты во сне бормочешь «слава Сатане».

На это я не отвечаю.

— Это была огромная ошибка, — говорю я спустя какое-то время.

Его большое тело напрягается рядом со мной. Когда он говорит, в голосе звучит чувство, которому я не могу дать названия.

— Ладно, — произносит он, и у меня что-то застревает в горле.

Мы лежим в тихой агонии, потеем и слушаем убийственные капли из ванной.

— Куда мы дальше? — спрашиваю я буднично, будто только что не терлась о голый член своего злейшего врага.

Он прочищает горло.

— Ричмонд, Вирджиния. Один из местных ресторанов высокой кухни. — Пауза. — В этот раз поедешь со мной.

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Может быть.

Нет.

— Почему нет?

Затылок покалывает от остаточной паники и раздражения.

— Я не обязана ничего объяснять.

— Это всего лишь еда. Очень хорошая еда, между прочим. Одна из лучших, если верить какой-то шинной компании. И самая дорогая.

Это не просто еда. Это «Энни может разрушить всем жизнь, включая свою», я же только что это доказала, разве нет? Я перехожу в нападение.

— Это все ради этого? Хочешь покрасоваться, какой теперь шикарный доктор Нико? Мне в лицо этим потыкать?

Повисает долгая пауза, затем он медленно садится, утягивая одеяло за собой. На меня обрушивается свежий воздух, охлаждая горячую, липкую кожу, солнечный свет и реальность высвечивают мой стыд.

— Чего? — спрашивает он.

Я снова поднимаю взгляд на Нико и тут же жалею, потому что растрепанный, вспотевший, возбужденный, твердый Нико — это, пожалуй, самое сокрушительно сексуальное зрелище в моей жизни. На его шортах над очевидной эрекцией темное пятно — мое пятно. Да что со мной не так? Но я уже несусь дальше, как поезд без тормозов.

— Не прокатит, приятель.

Я тоже сажусь, почти с наслаждением ловя знакомые волны раздражения, поднимающиеся слева.

— Можно вывезти девчонку из Бенсонхерста, но Бенсонхерст из девчонки — никогда.

— Ты выросла в двух кварталах от меня!

— Да, но я не звучу как придурок с дешевой пиццей за доллар.

— Я, блин, отлично изъясняюсь.

У меня дергается рот.

— Да что с тобой вообще не так? — требует он.

— Тебе список по пунктам или краткую версию?

— Давай краткую.

Я прикусываю щеку изнутри, пока не чувствую вкус крови. Потом смотрю ему прямо в глаза.

— Я ходячий ураган серьезных проблем.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

Все тело Нико напрягается. А потом — взрыв.

— Блять, Энни! — Его голос грохочет на всю комнату. — Прости, ясно? Прости, что я это сказал, но я, блять, пытаюсь быть вежливым, извиняющимся, помочь, а ты каждый раз выворачиваешь все это во что-то мерзкое!