Его глаза цвета морского стекла блестят в лунном свете — внимательные, живые. Он не выглядит оскорбленным. Скорее веселится — будто ему нравится такая моя версия.

Я фыркаю. Мое дыхание превращается в облачко пара в холодном воздухе Монтаны и тает между нами.

— Я уже была готова забрать свои слова назад, — говорю я. — До этого момента. Но раз уж ты лезешь не в свое дело, я остаюсь при своем мнении.

Теперь мы стоим у моего джипа. Люк опирается рукой о стекло, небрежно прислонившись к машине. Его тело повернуто ко мне. Слишком красивый, слишком расслабленный. Похоже, он получает удовольствие.

Нравится меня поддевать.

Может, и мне это немного нравится.

Но ему знать об этом необязательно.

Я ставлю руку на бедро и поднимаю подбородок, встречаясь с его взглядом.

Черт, какой же он высокий.

— Послушай, — говорю я. — Мне не нужна оценка работы от человека, который работает здесь шесть часов. И если бы мне понадобился любительский психоанализ, я бы прошла еще один тест на характер в интернете.

Он поднимает темную бровь.

— Еще один? И что сказал первый?

— Не твое дело. — Я тыкаю пальцем ему в грудь. Там сплошные мышцы. Никакой мягкости. Он твердый и теплый даже сквозь рубашку. — Знаешь, ты мне больше нравился, когда я думала, что ты молчаливый тип.

Теплая ладонь смыкается вокруг моего пальца, которым я тыкаю ему в грудь.

— То есть я тебе нравлюсь? — спрашивает он.

Шероховатая подушечка его большого пальца медленно скользит по моей коже, и по телу пробегает приятная дрожь, совсем не из-за холода.

— Нравился, — тихо говорю я. — В прошедшем времени.

— Жаль.

Он все еще держит мой палец, а я даже не пытаюсь выдернуть руку.

— Ничего не жаль, — вру я.

Люк отпускает мою руку.

Он тянется мимо меня. Его рука касается моего плеча, пока он открывает дверцу машины и придерживает ее. Его тело становится теплой преградой между мной и ледяным ветром.

Я проскальзываю мимо него на водительское сиденье, остро ощущая те несколько сантиметров между нами, и неловко тянусь к ремню безопасности. Пальцы плохо слушаются — не знаю, от холода или из-за его близости. Щелчок пряжки звучит слишком громко в тишине.

— Спокойной ночи, — тихо говорит он. — Езжай осторожно.

Он закрывает дверь, но его рука еще мгновение лежит на раме, пальцы растопырены на холодном металле.

Я завожу машину. Несколько секунд просто смотрю, как он уходит.

Мой палец тянется к кнопке стеклоподъемника раньше, чем я успеваю передумать. Стекло со скрипом опускается, впуская порыв ледяного воздуха, который ничуть не охлаждает жар на моих щеках.

— Эй, Красавчик! — окликаю я. — Спасибо, что помог сегодня с уборкой.

Медленно он возвращается ко мне. Чем ближе он подходит, тем быстрее бьется мой пульс.

Упершись рукой в крышу машины, он наклоняется. Настолько близко, что я вижу светлые зеленые искры в его глазах.

И тогда он улыбается.

Черт возьми, какая же это улыбка.

Ровные белые зубы. Ямочка на щеке, до которой мне вдруг безумно хочется дотронуться. Улыбка как у кинозвезды — только лучше. Потому что это не актер, включающий обаяние перед камерой. Это улыбка только для меня.

Из-за меня.

У меня в животе будто все падает вниз.

Из заднего кармана он достает свой пакетик сердечек и протягивает мне.

— С Днем святого Валентина, Мэдисон, — говорит он. Его голос становится бархатным и опасным, обвивая мое имя словно ласка.

Мне не стоит брать эти сердечки.

Это словно открыть дверь, которую лучше держать крепко закрытой. Отказаться было бы безопаснее. И мудрее.

Тебе не сделают больно, если ты не откроешь сердце.

Но я никогда не выбирала безопасный путь. И мудрой я стала… всего несколько дней назад.

Я беру у него конфетные сердечки.

Когда наши пальцы соприкасаются, я вдруг слишком ясно ощущаю, как он близко. Как легко он мог бы наклониться — и тогда его губы оказались бы на моих.

Но он не наклоняется.

Он отталкивается от машины, напоследок стукнув костяшками пальцев по металлу. Я слежу за каждым его движением, пока он уходит. Прямая линия его сильных плеч, спокойная уверенность в походке, то, как он оглядывается на меня, направляясь к своему пикапу.

А потом я вылетаю с парковки так, будто сам дьявол гонится за мной по пятам.

Дьявол, чьи глаза случайно оказались цвета моря.

Глава 4 Непроницаемое лицо

В тот самый миг, когда я распахиваю входную дверь, холодный мокрый нос утыкается мне в ладонь. Темные глаза Бастера смотрят на меня с обожанием, и он тихо фыркает в знак приветствия.

— Привет, дружище, — шепчу я, опускаясь на колени.

Я обнимаю его за огромную шею, и он лизнул меня в щеку.

Я морщу нос и понижаю голос.

— Ты пахнешь беконом, хитрый старый пес. Папа опять тебя подкармливал? Разве он не знает, что ветеринар назначил тебе особую диету?