Прежде чем дело доходит до кулаков, вмешивается Красавчик. Я не слышу, что он говорит всем троим, но заканчивается все тем, что мужчины прекращают ссору, а потом все трое уезжают на машине Мишель. Полагаю, навстречу небольшому валентиновскому менажу втроем.

Ну что ж… удачи им.

И Красавчику тоже.

Когда полночь сменяется часом ночи, в баре становится спокойнее, и я могу взять свои десять минут перерыва, не подставляя Дженни, мою напарницу.

Внутри стало жарко и душно, от смешавшихся духов и одеколонов начинает болеть голова. Я хватаю зимнее пальто и выхожу на задний двор подышать свежим воздухом. Ночь холодная, небо усыпано звездами.

Когда я была маленькой, я загадывала желание на самую яркую звезду. Я просила, чтобы мама вернулась ко мне. Чтобы она передумала и решила снова стать частью нашей семьи.

Но в какой-то момент это начало причинять боль — повторять одно и то же желание снова и снова.

Слишком больно ждать, когда оно наконец сбудется.

Поэтому теперь я загадываю на самую яркую звезду другие вещи.

Иногда это вполне реальные желания, иногда — невозможные. Я прошу, чтобы у папы перестала болеть спина. Чтобы мой пес Бастер стал первой собакой в мире, которая проживет сто лет. Чтобы у меня было больше дней с кистями и красками. Чтобы кто-то любил меня не только в лучшие моменты, но и тогда, когда мне хуже всего.

Как я и сказала — желания реальные и невозможные.

Я глубоко вдыхаю ледяной воздух.

Технически уже пятнадцатое февраля. Значит, я пережила День святого Валентина, не совершив ни одной глупости. Для меня это, честно говоря, редкость.

Дверь на задний двор открывается. Бирюзовые глаза выглядывают из-за нее с красивого лица, подсвеченного огнями бара.

— Не против, если я тоже проведу перерыв здесь? — спрашивает Люк.

Я немного отступаю, освобождая ему место у стены. Он становится рядом и прислоняется спиной к кирпичу, выдыхая.

От него пахнет мятной жвачкой. Наверняка и на вкус он такой же.

— Удивительно, что тебе удалось оторваться от всех своих поклонниц, — говорю я. — Каково это — быть свежим мясом?

— Вот что тут происходит? — Он качает головой. — А я думал, это какая-то валентиновская шутка, в которую меня не посвятили.

— Ой, только не надо. Не притворяйся Тарзаном, который впервые оказался среди людей. Ты прекрасно знаешь, как выглядишь.

— Ну-ка, расскажи.

— Как подростковый кумир, играющий ковбоя в популярном телесериале.

В лунном свете его глаза весело блестят.

— Жестко. Зато ты отправила меня в хитовый сериал, а не в провальный.

Ладно. У него есть чувство юмора. Совершенно нормально, что это делает его еще привлекательнее. И совершенно нормально, что из-за этого он мне нравится чуть больше.

Это вовсе не значит, что я собираюсь что-то с этим делать.

Носок его ковбойского сапога лениво скребет припорошенную снегом землю.

— Я заметил, ты никому не отдала свои сердечки, — говорит он.

Он настолько внимательно за мной наблюдал?

— Я больше не раздаю свои сердечки направо и налево, — отвечаю я. — Если мужчина хочет их получить, ему придется заслужить.

Краем глаза я чувствую, как он изучает меня.

— И как же мужчина может это сделать? — спрашивает он.

— Приложить усилия. Не спешить. Говорить то, что действительно имеет в виду, и иметь в виду то, что говорит. И подтверждать слова поступками.

— Звучит вполне разумно.

— Казалось бы. Но, похоже, это примерно так же сложно, как поймать лассо луну.

Черт. Я не хочу звучать озлобленно. Где-то по дороге я из безнадежного романтика превратилась в циника, и мне это совсем не нравится.

— В общем, — говорю я, — надеюсь, тебе понравится тот торт из красного бархата. Скорее всего, он достанется тебе.

Возвращаясь в бар, я не жду его ответа.

Пока я закрываю бар после смены, ко мне подходит Люк.

— У тебя там есть еще тряпка и бутылка с распылителем? — спрашивает он.

Я стону, заранее готовясь к очередной мерзкой уборке.

— Ох. Что там, блевотина или кровь?

Он моргает.

— Ни то ни другое. Просто хочу протереть столы.

Я смотрю на него прищурившись.

— Ты раньше вообще работал вышибалой?

Он трет шею сзади.

— Нет.

— Да уж, я так и поняла. Потому что протирать столы в твои обязанности не входит. Хотя, с другой стороны, превращать драку за территорию в счастливое свидание на троих — тоже. Но ты как-то справился. Отличные дипломатические навыки.

Он пожимает плечами.

— Капля умения разрядить обстановку стоит килограмма силы.

Разрядить обстановку. Ну и словечки. Что, черт возьми, такой парень вообще делает вышибалой в захудалом баре?

— Этому тебя в ООН научили? — спрашиваю я, протирая стойку.

— Сам где-то по жизни дошел, — отвечает он и мягко забирает у меня тряпку и бутылку. — Я сам.

Я качаю головой.

— Ты никогда не работал в таком месте, да?