Я так растрогана, что даже не знаю, что ответить.

Наконец выдавливаю:

— Ты не сможешь. Если они позволяют себе это прямо у моего отца под носом, они будут делать это всегда. Ничего в моем мире не изменится.

Он кладет ладонь поверх моей.

— Я в это не верю. И когда ты сама поверишь, что можешь изменить свой мир, у тебя получится.

Слова у меня заканчиваются, поэтому я решаю, что объятие подойдет лучше.

Я отстегиваю ремень безопасности и придвигаюсь к нему. Совсем близко, прижимаясь боком к его боку. Кладу голову ему на плечо, и он тут же чуть меняет позу, чтобы мне было удобнее, обнимая меня рукой.

Будто он всегда знает, что мне нужно. Даже раньше меня самой.

— Ты ужасно раздражаешь, — вздыхаю я с шутливым укором. — Из какой книги по саморазвитию ты вычитал эту мудрость?

— Просто одна из вещей, которые я понял сам по дороге, — его большой палец мягко скользит вверх и вниз по моему плечу, и от каждого прикосновения через тонкую ткань рубашки разливается тепло.

Я выдыхаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— У тебя на все есть ответы, да?

Пауза.

— Я бы так не сказал.

— Правда? И что же поставило тебя в тупик?

Его рука замирает на моем плече.

— Ты.

Я поднимаю на него глаза, и дыхание словно исчезает из легких.

Теперь наши лица очень близко. Так близко, что я различаю светло-зеленые искры в его глазах и вижу, как расширились его зрачки. Близко настолько, что чувствую тепло его кожи. И улавливаю его запах — сандаловое дерево.

— Что именно ты во мне не понял? — вопрос выходит почти шепотом.

Его взгляд опускается на мои губы и задерживается там, словно прикосновение. Когда он снова смотрит мне в глаза, в них уже что-то изменилось. Что-то темное, жадное. Почти отчаянное.

Его рука скользит с моего плеча к моей щеке, ладонь обхватывает челюсть, а большой палец проводит по скуле с сокрушительной нежностью. Кожа горит там, где он касается меня.

Его губы теперь так близко, что я чувствую слова прямо на своих губах, когда он говорит:

— Как сделать тебя моей.

Он сокращает расстояние между нами и целует меня.

Его губы теплые и мягкие — именно такие, какими я их представляла. Но под этой нежностью скрывается сила, от которой я теряюсь, и сердце начинает бешено колотиться.

Я даже не успеваю ответить на поцелуй. Просто замираю, ошеломленная и бездыханная. Губы покалывает, тело гудит от электричества.

Когда он наконец отстраняется, это происходит медленно. Нехотя. Будто он борется со всеми своими инстинктами, чтобы не прижаться ко мне снова.

Теперь он всматривается в мое лицо, словно боится, что все понял неправильно.

Но я не даю ему времени сомневаться.

В следующее мгновение я притягиваю его лицо обратно к себе и целую в ответ.

На этот раз все разгоняется мгновенно. Его язык касается моего — сначала осторожно, потом все настойчивее. Его губы теплые, требовательные, мягко заставляют мои раскрыться шире. Я буквально таю в этом поцелуе, в нем самом, чувствуя вкус тепла и напряжения, которое так долго тлело между нами.

Его пальцы запутываются в моих волосах, слегка потягивая. Другой рукой он все еще держит мою ладонь, наши пальцы крепко переплетены, словно он не хочет отпускать.

Я перекидываю ногу через его бедра, садясь на него верхом.

Он резко втягивает воздух, когда наши тела прижимаются друг к другу.

— Мэдисон, — говорит он.

Мне нравится, как в его голосе звучит мое имя. Оно становится особенным.

Никто больше не произносит его так. Никто не смотрит на меня так, как он.

Будто я особенная.

Я сильнее сжимаю бедра вокруг его бедер, устраиваясь на нем. Его руки скользят вниз по моим бокам, большие пальцы задевают нижнюю линию груди, проводят по чувствительным ребрам и останавливаются на моей талии.

Пока мы целуемся, я подаю бедра вперед. Сквозь джинсы я чувствую твердый выступ его члена — горячий, прижатый именно там, где он мне нужен больше всего.

Мои пальцы торопливо возятся с пуговицей его джинсов. Нетерпение нарастает. Я расстегиваю ее и тяну вниз молнию. Он резко втягивает воздух, когда я просовываю руку в его боксеры и обхватываю пальцами его член.

Когда я начинаю его гладить, он дергается, бедра чуть подаются вперед в мою ладонь. Его жар поражает меня. Он уже такой твердый.

— Похоже, у тебя действительно серьезный калибр, — шепчу я ему на ухо, сжимая пальцы. — От тебя так и веет спокойной уверенностью человека с большим членом.

Хриплый смешок касается моей кожи.

— Поверю тебе на слово.

И в следующую секунду его губы снова накрывают мои. Его руки повсюду — скользят вверх по моим бокам, сжимают грудь. Большие пальцы кружат по соскам сквозь тонкую ткань, надавливая, пока я беспомощно не выгибаюсь к нему.

Одна рука спускается вниз по моему телу. Под джинсы. Под трусики. Когда его пальцы проводят по моему клитору, я ахаю ему в губы.