— Раньше я думал, что схожу с ума, представляя, как хорошо будет быть с тобой. Оказалось, мои фантазии даже близко не сравнятся с реальностью. Я всю ночь прокручивал это в голове. То, что мы сделали. Как невероятно ты чувствовалась. — Его большой палец медленно проводит по моей нижней губе. — Я до сих пор не могу перестать думать об этом. О тебе.

После таких слов практически невозможно не поцеловать мужчину.

Я тяну его к себе, и его губы находят мои. Сначала мягкое прикосновение, но обжигающее. А потом мы уже полностью в этом. Языки переплетаются, тела прижаты друг к другу. Его рука скользит под край моей рубашки, пальцы касаются талии, и по всему телу пробегает горячая волна удовольствия.

— Есть еще кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить, — говорит он, когда мы наконец отрываемся, чтобы перевести дыхание. — Только не паникуй, но…

Мое тело сразу напрягается.

— Это еще одно пугающее сочетание слов. Как только ты их произносишь, я уже начинаю паниковать.

Его руки по-прежнему лежат на моей талии. Они чуть крепче сжимаются, когда он спокойно говорит:

— Презерватив порвался.

Глава 11 Вместе

На миг я замираю в полном шоке. У меня хватает сил только выдохнуть:

— Что?

— Ты вчера так быстро убежала, что я не успел тебе сказать.

У меня все обрывается внутри.

— Ты серьезно?

Он кивает.

— Слушай, я здоров.

— Я тоже, — вставляю я.

Его сине-зеленые, как тропическое море, глаза не отрываются от моих.

— Ты чем-нибудь предохраняешься?

Я качаю головой.

— Я больше не могла терпеть побочки от таблеток. Пару месяцев назад перестала их пить. Но презервативы же считаются надежными.

Только вот вчерашний презерватив порвался.

И теперь Люк смотрит на меня так, что по его лицу ничего не понять, а у меня подкашиваются ноги.

Я прислоняюсь к забору и пытаюсь отдышаться, чтобы прошла эта дурнота.

И вдруг Люк снова притягивает меня к себе. Его теплая ладонь ложится мне на спину и мягко гладит кругами.

— Эй, все хорошо. Все будет хорошо.

— Может и нет. — Я смотрю на него в ужасе. — Это моя вина. Наверное, тот презерватив был старый, и я должна была…

— Ты ни в чем не виновата, — твердо говорит он. — Прошлой ночью нас было двое. Мы оба в этом участвовали. А с презервативами… такое случается. Черт, я рвал упаковку как безумный. Может, сам его и повредил.

Его разумные слова и спокойный голос понемногу оттаскивают меня от края паники.

Пока я не вспоминаю, в какой ситуации мы теперь оказались на самом деле.

— Люк, — говорю я. — Я прямо сейчас могу быть беременна.

Эти слова ощущаются… как удар, после которого мир раскалывается надвое.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел поговорить об этом лично, — говорит он.

Ветер швыряет мне волосы в лицо, и он бережно убирает прядь мне за ухо.

— Когда ты сможешь узнать наверняка?

— Месячные должны начаться через две недели. Тогда и смогу сделать тест.

— Хорошо.

Он берет мои руки в свои и слегка сжимает.

— Две недели неизвестности. Мы справимся.

То, как он говорит «мы», отзывается где-то низко в животе.

Я тяжело сглатываю.

— Есть… и другие варианты. Таблетка наутро.

По его лицу ничего не прочесть. Ни облегчения от того, что я как будто даю ему выход, которого я бы ожидала. Ни ужаса от мысли, что он мог сделать мне ребенка.

Он до странного невозмутим, и я сразу понимаю: внутри он изо всех сил держит что-то большое.

Вопрос в том, что именно.

И еще больший вопрос — что чувствую я сама.

Я прямо сейчас могу быть беременна.

И хотя я должна бы прийти в ужас, и, может быть, часть меня и правда в ужасе, под этим есть другое чувство.

Глубокий, почти сладкий трепет от одной этой мысли.

— Чего ты хочешь, Мэдисон? — спрашивает он.

— Я… я не знаю.

Но едва слова слетают с губ, я понимаю: это неправда. Что-то в них фальшивое, и я пока не готова посмотреть правде в лицо, к которой мои инстинкты уже пришли. Потому что где-то глубоко внутри, в том месте, куда мне страшно заглядывать слишком пристально, я, кажется, уже знаю ответ.

— А как ты думаешь, что нам делать? — вместо этого спрашиваю я.

— Я не против подождать и посмотреть, что будет.

Его большой палец медленно выводит круги по тыльной стороне моей ладони, удерживая меня на плаву.

Я поднимаю на него взгляд, и сердце у меня колотится.

— Если мы подождем, и окажется, что я беременна, тогда…

Я не могу договорить. Будущее вдруг становится слишком огромным, слишком настоящим, разветвляясь на тысячу дорог, о которых я даже не позволяла себе думать.

— Тогда начнем строить планы.

Его голос ровный, уверенный.

— И по-настоящему радоваться.

— Ты… ты бы радовался ребенку?