Вопрос вырывается тихо, почти недоверчиво. Потому что мужчины так не реагируют. По крайней мере, в моем опыте. Когда доходит до обязательств, они паникуют. Исчезают. Очень быстро дают понять, что серьезность в их планы не входила. Как и ты сама.

Люк подносит мою руку, которую все еще держит, к губам и целует костяшки пальцев.

— Ну да, радовался бы. А ты нет?

— Да, — шепчу я, и правда выскальзывает сама собой, прежде чем я успеваю ее обдумать, прежде чем успеваю заслониться язвительностью, шуткой или любым другим щитом, к которому обычно прибегаю. — Но это еще и страшно. У тебя и так в жизни сейчас всего слишком много, момент совсем не идеальный, и я вообще ничего об этом не знаю.

— Эй.

Свободной рукой он обхватывает мое лицо, и его большой палец стирает слезу, которую я даже не заметила.

— Посмотри на меня.

Я смотрю, хотя это чувство такое, будто я показываю ему что-то слишком оголенное, слишком живое.

— Мы разберемся вместе, — говорит он, и его глаза такие ясные, такие уверенные, будто ни в чем в жизни он не был так уверен. — Это ты и я. Мы справимся.

Мне никто никогда такого не говорил.

— О, — только и выговариваю я, и голос ломается на этом одном звуке.

Теперь слезы снова застилают мне глаза, и мне даже не стыдно.

— Я не… я даже не знаю, что сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить.

Он притягивает меня к своей груди, обнимая так, будто может заслонить от любого страха, от любого сомнения. Его сердце бьется ровно у меня под ухом.

— Просто позволь мне побыть рядом. Позволь быть рядом ради тебя. Мне больше ничего не нужно.

Будь на его месте кто угодно другой, скажи он мне сейчас эти слова, я бы, наверное, оцепенела от страха. Я бы сомневалась, правда ли это.

Но напротив меня стоит Люк, и это меняет все.

Мы знакомы совсем недолго, напоминаю я себе. Да и знаем друг друга не так уж хорошо.

Мне страшно довериться ему до конца. Поверить, что человек, который кажется таким хорошим, и правда может быть настоящим.

— Мэдисон, — говорит он, мягко приподнимая мой подбородок, чтобы я снова посмотрела ему в глаза. — Скажи, о чем ты думаешь.

— Думаю, слишком многое нужно переварить.

— Я знаю.

Он наклоняется и снова целует меня. На этот раз нежно. Успокаивающе.

— У меня есть идея. Давай я покажу тебе все вокруг, а ты просто дашь себе время это переварить. Тебе не нужно принимать никаких решений прямо сейчас. Просто побудь со мной еще немного. Подыши свежим воздухом, побудь на солнце. И все станет яснее.

От его бархатного голоса, от его прикосновений и от того, как он на меня смотрит, сердце у меня начинает биться ровнее. Будто меня только что оглушило, но паники уже нет.

Я не чувствую себя одинокой.

Мне не страшно.

Не так, как мне было страшно почти всю жизнь, — когда кажется, что под тобой нет никакой страховки. Что если я сорвусь, меня никто не подхватит.

Люк бы меня подхватил, думаю я.

Меня и, может быть, совсем крошечного человечка, который сейчас уже живет внутри меня.

Глава 12 Хани

Следующие несколько часов Люк показывает мне земли своей семьи. Вдали поднимаются горы Монтаны, их вершины все еще припорошены снегом, хотя здесь, в долине, теплый ветреный день.

Склоняющееся к вечеру солнце заливает все золотым светом — от раскинувшихся пастбищ до далеких стад скота. Даже сосновые леса на склонах холмов будто присыпаны золотой пылью. От этой дикой красоты, тянущейся до самого горизонта, захватывает дух.

И Люк ведет меня все глубже в нее — в это убежище, в это королевство, которое принадлежит его семье.

Растить здесь ребенка — такое даже в самых смелых мечтах мне не приходило в голову.

— У тебя невероятное ранчо, — говорю я ему. — И совсем не такое, каким я его представляла.

— А каким ты его представляла?

— Ты говорил, что у вас были тяжелые времена, вот я и представляла… ну, тяжелые времена. А пока что все выглядит как с открытки.

— Помогло, что трава начала отрастать. После всех дождей тут было черт знает что. Я бы позвал тебя раньше, но подумал, что вряд ли смогу продать тебе идею дорогой грязевой ямы.

Его бирюзовые глаза почти сверкают на солнце.

— А теперь пойдем. Я приберег самое лучшее напоследок.

— А что самое лучшее?

— Увидишь.

Я иду за ним к конюшням, где лошади с блестящей шерстью жуют свежее сено. Он знакомит меня с каждой, и они тут же тянутся к нему — фыркают, смотрят теплыми темными глазами.

Бордер-колли по кличке Дейзи следует за нами повсюду и смотрит на Люка так же преданно, как и остальные животные.

Мужчина, которого обожают животные, — это самый надежный знак из всех возможных.

— Похоже, твой женский фан-клуб охватывает все виды, — поддразниваю я. Но в груди разливается что-то теплое и искреннее.

Он ласково треплет Дейзи по голове.

— Эти девчонки любят меня только потому, что я угощаю их лакомствами.

— Неплохой у тебя метод.

— Еще бы.

Он отвечает на мою улыбку своей.

— Заметь, как я приманил тебя тортом и конфетными сердечками в самый первый вечер.