— А кто, по-твоему, занимается обслуживанием этих камер? — ответил вопросом на вопрос Хэл, снова запуская руку в волосы. — Они заставили тех, кого считают отребьем, управлять своим городом. Они даже не осознают, какую власть передали обладателям значительных дефектов. Ослепли от самоуверенности. Это их и погубит.

Следующий вопрос сам сорвался с моих губ:

— Хэл, ты знаешь Жнеца?

— Они обсуждали его с тобой? — удивился Хэл.

Я кивнула.

— Он ведь стоит за всеми этими неприятностями, верно?

Его искрящиеся глаза блеснули.

— Скорее, сводит счеты.

— Они выглядят обеспокоенными. Сказали, что иллумы ликвидируют его, когда правда всплывет наружу.

Хэл ухмыльнулся.

— Хотел бы я на это посмотреть. Так вот почему ты расстроена? Из-за Жнеца?

— Что? Я не расстроена.

— Расстроена. С самой секунды, как вошла. У тебя же все чувства на лице написаны. Если твой партнер тебя не наказал, тогда в чем дело?

— Ни в чем, — ответила я. Мне не хотелось обсуждать то, что действительно меня грызло, те два слова снова выползали на первый план в моих мыслях.

— Брось, лунный свет, мы ведь спали вместе. — Его колено стукнулось о мое, и в животе все перевернулось. Мне не хотелось думать о том, насколько близко мы подошли к нарушению невидимой черты.

— Мы спали рядом друг с другом, — уточнила я, сдерживая улыбку от этого прозвища.

— Я именно это и сказал. — Хэл ухмыльнулся, и на его щеке показалась ямочка. — Полагаю, это остается нашим секретом?

— Да. Хотя я до сих пор не понимаю как. У них повсюду камеры, но тебя не поймали.

— Я умею становиться невидимым, когда это необходимо, — заверил меня Хэл.

Имел ли он в виду тот браслет, что был на нем? Я опустила взгляд и заметила, что его запястье под рукавом обнажено.

— А теперь хватит уходить от ответа. Что случилось?

— Все из-за прессы, — пробормотала я, судорожно теребя рукав платья.

— И какую же ложь она вылила на элиту на этот раз? — спросил Хэл, закатив глаза.

— Коллин поцеловал меня в сфере, и там был снимок этого, — выпалила я.

Хэл замер, не сводя с меня глаз. В наступившей тишине я мысленно считала его вдохи.

— А ты хотела этого поцелуя? — наконец спросил он.

— В контракте есть правила, которым я обязана подчиняться, — пробормотала я, переводя взгляд на картину, ожидавшую сортировки.

Это было поразительное изображение обнаженной женщины, стоявшей на скале, выступающей из океана. Она была скована цепями, ее руки были спрятаны за спиной. С другой стороны скалы на нее смотрел высокий мужчина в черных доспехах. На заднем плане виднелся город у самой воды. Освобождал ли он ее или сам заточил здесь? Картина называлась «Скала рока»8. На грудь словно лег тяжелый камень. Эту картину собирались уничтожить.



— Понятно, — произнес Хэл. — Я знаю их правила. Но я спросил, хотела ли поцелуя ты.

— Какая разница? — огрызнулась я.

— Ну, прессой управляют иллумы. Выглядит весьма своевременно, не находишь? Жнец доставляет проблемы, и вдруг иллум берет в партнерши дефективную.

В груди вспыхнуло то же удушающее пламя, что и перед кровной семьей. Я уставилась на обнаженную закованную женщину. Прошли сотни, если не тысячи лет с тех пор, как это было написано, точно еще до Последней войны. Иллумы утверждали, будто мы эволюционировали, оставив в прошлом тех древних людей и их жестокость.

Но золотое свечение на моем запястье… сильно ли мои оковы отличались от ее цепей?

Я знала, какова цена попытки вырваться на свободу. Знала, чего это стоило Элис.

— Я считаю, все это чушь собачья, — прошипела мне семнадцатилетняя Элис, когда мы выходили из лекционного зала. Мы часами сидели, наблюдая за голограммой, что расписывала варианты нашего будущего, снова и снова вдалбливая в нас правила Подготовки.