Я обернулась и увидела мужчину в сером, который смотрел прямо на меня. Его взгляд метнулся к моему запястью, а затем пронзил меня ненавистью. Он свистнул еще громче, словно предупреждая кого-то о моем приближении. Сердце заколотилось в груди.

— Пойдем, — поторопила Ло, подталкивая меня внутрь ожидавшей капсулы.

Я узнала этот взгляд сторонника. Люди восставали против иллумов. Иллумы контролировали прессу. Иллумы распределяли роли, статусы, партнеров. Иллумы контролировали абсолютно все. А я была партнершей иллума.

Он посмотрел на меня так, словно я представляла угрозу.



Оказавшись в безопасности жилых помещений, я прислонилась головой к двери и закрыла глаза, сдерживая подступающие слезы. Одиночество от осознания того, что ты не принадлежишь ни к одному из миров, было сокрушительным.

Раздался тихий стук в дверь, и я впустила Ло. В руках она держала унылый пластиковый контейнер с кашей, но ее лицо буквально сияло.

— Меня одобрили, Эмелин, меня одобрили! — воскликнула Ло, прыгая с ноги на ногу.

— Ло! Это потрясающе. Что ты чувствуешь?

— Будто я парю в облаках, — восторженно выдохнула Ло, кружась по комнате. — Больше никакого серого. Я буду носить самые роскошные платья и танцевать на балах.

Я рассмеялась, глядя, как она вальсирует по моей комнате, используя пластиковый поднос в качестве воображаемого партнера. Меня накрыла волна облегчения. Я не буду совсем одна там, в облаках. Я достала свою еду из черного ящика и вернулась к Ло, попутно оглядывая комнату. На одно безумное мгновение мне показалось, что Хэл мог что-то забыть.

— Так где будем есть? — спросила Ло.

Здесь не было ни столов, ни стульев. Раньше я всегда думала, что наши комнаты оставляли пустыми из-за дефицита. Но увидев жилье элиты, я поняла истинную причину: нас лишали мебели, чтобы удержать от посиделок, от сближения.

Мы устроились прямо на полу. Я ела быстро, тело все еще отчаянно требовало подзарядки после утреннего бега.

— Начни с самого начала, — скомандовала Ло. — Я хочу знать абсолютно все.

И я рассказала ей про прошлую ночь. О том, как пропала одна из Скворцов, как Коллин не смог прийти на ужин к моей кровной семье, о загадочном синем платье и о словах отца, который признался, что истребил бы всех дефективных, будь его воля, — на этом моменте Ло в ужасе ахнула. Рассказала про свой побег и утреннюю встречу с Коллином. О том, как он убеждал меня бежать к нему, если возникнет нужда. И о том, что там были его сестра-близнец Нора, Филипп и Грегори.

— Нора сказала, что Филипп ей как брат, — призналась я, и аппетит окончательно пропал. — Это было больно. У моей кровной семьи там, наверху, есть настоящая жизнь, у них глубокие, прочные связи.

— Не буду делать вид, будто понимаю, каково это, — отозвалась Ло. — Моя биологическая мать тоже была из людей с незначительными дефектами, и я была ее единственным ребенком. Отец мой из элиты, но я его в глаза не видела. Я оказалась ему не нужна, стоило тестам выявить у меня дефекты. Я стала провалом. Из-за моих показателей маму в итоге сослали в Святилище, а после меня она и вовсе загремела в синие. Перед уходом она заявила, что я сломала ей жизнь. Я была ее билетом наверх, а в итоге все испортила. Ее последними словами мне было пожелание, чтобы я заключила контракт и мой ребенок родился точно таким же, как я, чтобы я на своей шкуре познала этот позор. — Ло умолкла, не отрывая взгляда от пола.

Тоска и ярость болезненно сжали мое сердце.

— Ло, я не знала…

Она лишь повела плечом.

— Не люблю об этом говорить. Знаешь ли, не особо весело годами носить клеймо неудачницы, когда тебе даже не дали шанса попытаться.

Я знала. Прекрасно знала. У скольких женщин в этом здании за плечами была точно такая же история? Возможно, мы могли бы стать друг для друга опорой и утешением, если бы нас с самого начала не стравливали, превращая в соперниц. Насколько иными стали бы эти серые коридоры, если бы мы заботились друг о друге, а не видели друг в друге конкуренток?

— Вот почему этот контракт для меня так важен, — призналась Ло, и в ее глазах вспыхнула непоколебимая решимость. — Если у меня получится успешный союз, я докажу, что она была не права.

Я посмотрела на Ло, словно впервые разглядев ее по-настоящему. Протянув руку, я крепко сжала ее ладонь:

— Давай покажем ей, от чего она отказалась.

Ло улыбнулась мне, хотя ее глаза повлажнели от слез.

— Расскажи, Эмелин, к чему мне вообще готовиться там, в облаках?

И я рассказала. Мы говорили обо всем, с чем я столкнулась наверху, включая прессу и ту злополучную статью, пока стрелка часов не приблизилась к комендантскому часу.

Ло поднялась, потянулась и направилась к дверям.

— Спасибо тебе, Эмелин. За все.

Откровенное признание сорвалось с моих губ, заставив ее замереть на пороге:

— Ты была права, Ло. Проходить через все это вместе действительно лучше.

— Я знала, что ты рано или поздно это признаешь. — Ло расплылась в улыбке.