— Почему ты не сказал мне этого раньше? — тихо спросила я.

— Честно говоря, я не думал, что возникнет необходимость. Прости меня, я полагал, что статус партнерши иллума будет либо достаточно захватывающим, либо достаточно пугающим, чтобы заставить следовать правилам. Как я уже говорил, ты оказалась не такой, как я ожидал. — Коллин шевельнулся.

— А статус моего партнера именно такой, — тихо призналась я.

— Какой именно, захватывающий или пугающий? — тихо спросил Коллин, наклоняясь ко мне.

Я заглянула в эти сапфировые омуты, глубина которых была опасной и затягивала на дно.

— Я еще сама не поняла.

Я не доверяла ему и иллумам, особенно после того, как Скворцы обвинили меня в произошедшем с Вайолет. Я была в ужасе. Но в стоявшем передо мной иллуме, в его силе, его жестокости… в этом не было ужаса, лишь то, как колотилось сердце в его присутствии, и тот трепет, что пронзил меня, когда наши губы встретились.

Ты просто хочешь понять его, разгадать, прошептал едва слышный внутренний голос. И в этот же миг мои предательские глаза снова опустились к его губам.

Из соседней комнаты донесся звонкий смех Норы, и мое сердце дико забилось. Я поспешила увеличить дистанцию между нами.

— У меня есть к тебе одна просьба. Если что-то подобное вчерашнему повторится, — Коллин прочистил горло, — если ты почувствуешь, что тебе нужно от чего-то бежать, я прошу тебя бежать ко мне. Ты можешь связаться со мной в любое время, и я обеспечу твою безопасность.

Он выжидающе посмотрел на меня.

— Хорошо, — пробормотала я.

— Нам пора присоединиться к ним. Полагаю, ты умираешь от голода. — Коллин поднялся, и я вложила свою светящуюся руку в его протянутую ладонь, не зная, что сказать. Его рука обхватила мою, скрывая ее полностью, и он повел меня вверх по лестнице.

— Чуть раньше, когда они подслушивали, ты хотела что-то сказать, — произнес Коллин, останавливаясь на верхней ступеньке. — Ты прикусила губу.

Я отпустила губу, которую снова закусила. Я хотела знать, что задержало его во время ужина, что означало его звание Палача. Что случилось с Вайолет и Роуз и стоял ли он за этим. Я хотела знать об акте ликвидации, почему элита скрывает так много от обладательниц незначительных дефектов и почему обладатели значительных дефектов вовсе не те монстры, какими их малюют. Я хотела узнать больше о восстании. Хотела знать, почему он выбрал меня, с дефектом, когда мог заполучить любую. Значил ли что-то для него тот поцелуй. Имело ли мое прикосновение к его руке такой же эффект на него, как на меня.

Сердце замерло, его ладонь сильнее сжала мою.

— Ничего.

— Хорошо, — ответил Коллин, увлекая меня за собой.

Готова была поклясться, что в его бескрайних синих глубинах промелькнуло разочарование.

Мы вошли в уютную оранжерею. С этой высоты в безоблачный день, как рассказал Коллин, он мог видеть весь город, вплоть до Нижнего. Сейчас же вокруг нас неспокойно кружили густые, тяжелые дождевые тучи, такие же бурные, как и мои мысли. Филипп сидел за черным овальным столом спиной к окну, занимаясь чайным сервизом, и как раз передавал Норе чашку. Она взглянула в нашу сторону, на ее потрясающем лице все еще блуждал след веселья.

— А вот и вы двое. Эмелин, сказали, это все тебе. — Нора указала на место перед Филиппом.

Я в шоке уставилась на четыре отдельные тарелки, уставленные едой.

— И как далеко ты вчера убежала?

— Чуть больше шести миль7, — ответил Филипп.

Нора удивленно приподняла брови:

— Ты сделала это под влиянием момента, в платье и на каблуках?

— Я бежала босиком.

— Твои туфли в моей комнате, — сказал Коллин, выдвигая мой стул и занимая место рядом. — Их принес Филипп.

— Спасибо, — пробормотала я, беря свой чай.

— Тебе нравится бегать? — спросила Нора. — Я никогда не видела в этом смысла.

Ей ли, представительнице элиты с братом иллумом и жизнью в облаках, знать, от чего можно бежать?

— Нравилось, когда это было разрешено.

Нора удовлетворенно хмыкнула, отпивая чай:

— Ты завариваешь лучший чай, Филипп.

Он улыбнулся. Я впервые видела его улыбку, и он мгновенно стал выглядеть моложе.

— Спустя двадцать лет хочется верить, что я научился делать это правильно.

— Ты удивишься. Вот этот, — она кивнула на Коллина, — никогда не кладет достаточно меда.

Коллин покачал головой.

— Большинство людей пьют чай с медом, а не мед с чаем.

Нора закатила глаза и придвинулась к Филиппу, положив голову ему на плечо. Это движение было легким, естественным, будто они проделывали это тысячу раз. Филипп склонил голову к ее макушке. Я смотрела на них двоих, на эту близость.

Нора заметила мой взгляд и с улыбкой выпрямилась.

— Мы знаем друг друга почти всю жизнь. Мы ровесники. Вместе росли в Академии. — Она сморщила нос, глядя на Филиппа.

Чай был горьким, прямо как я сама. Я поставила чашку.