Я взглянула на Филиппа. Неужели он рассказал Коллину абсолютно все сказанное? Коллин собирался продолжить, но я перебила его:

— А ты?

В комнате воцарилась гробовая тишина. Уроки Академии, проповедовавшие покорность, казались теперь чем-то очень далеким. Я подняла голову, и мой разноцветный взгляд столкнулся с синевой глаз Коллина. От дикого выражения в его глазах у меня перехватило дыхание. Но я не отвела взор. Если он считает, что таких людей, как я, нужно убивать, я заставлю его сказать это мне в лицо.

— Я так не считаю, — ответил он, и его взгляд опустился к моим губам. Он прочистил горло, с трудом отрывая от них глаза. — Мы восстанавливали популяцию не для того, чтобы уничтожить добрую часть наших усилий. Это было бы контрпродуктивно, о чем я и заявлял прессе и на каждой встрече, где это предлагалось.

— Что за пресса? — спросила я об одном из бесчисленных вопросов, кипевших во мне.

— Источник информации для элиты, — пояснил Коллин.

— В лучшем случае нас ждет колонка сплетен, — пренебрежительно фыркнула Нора. — Она существует только для развлечения тех, кто живет в облаках.

— Мы уходим от темы, — оборвал Коллин. — После ужина в твоей капсуле нажали кнопку экстренной помощи, а затем наши камеры зафиксировали, как ты бежала.

Земля ушла у меня из-под ног, внутри поднялась волна страха такого же сильного и тяжелого, как вчерашняя паника. Неужели иллум видел Хэла? Наверняка он бы начал с этого. Я была собственностью, его собственностью, если верить Грегори.

— Результаты утреннего сканирования в лучшем случае хаотичны, в худшем даже опасны для здоровья, — констатировал Коллин.

Филипп передал ему бумагу, на которую Коллин мельком взглянул, прежде чем протянуть мне.

Я изучила снимок. На нем не было никаких следов Хэла, только я и мой безумный спринт. Металлическая манжета позволила Хэлу остаться незамеченным.

— О, обожаю это платье! — воскликнула Нора.

— Где оно? — спросил Коллин, глядя на двери, где я его бросила. — Грегори, принеси сумку.

Грегори подхватил сумку и опустил ее рядом со мной.

— Грегори, разве ты не хотел чаю? — спросила я.

— Все в порядке, — ответил он и вернулся к окну.

Я проводила его взглядом. Он был старше всех в этой комнате, но держался в стороне, обособленно. Его имя я слышала только когда раздавались приказы или проклятия. Грегори безучастно смотрел на синее платье, которое Коллин передал Норе.

Нора недовольно зашипела:

— Почему оно такого цвета?

На снимке платье казалось черным.

— Не знаю, но я хочу выяснить почему и кто за это ответственен.

— Так это не ты заставил меня его надеть? — не удержалась я от вопроса.

Коллин резко повернулся ко мне, его лицо напряглось.

— Ты думала, это сделал я?

— Конечно. Оно пришло в черной коробке, как и моя линза. — Я опустила взгляд на колени. — Мне сказали, что линза от иллума. Что они иногда присылают своим… — Слово «игрушка» застряло в горле. — Присылают вещи таким, как я. Ты сказал, что нам нужно покончить с ужином у моей кровной семьи. — Я не поднимала глаз, чтобы не видеть реакцию брата. — А потом ты не пришел. Оставил меня с ними наедине. Я подумала, что это такое изощренное, жестокое испытание.

Коллин подался вперед.

— Я собирался быть там. Но мои обязанности иллума должны стоять на первом месте. Я посылал тебе только то, что, как я думал, тебе захочется и принесет удовольствие. Этого я не присылал.

— И что еще я должна была подумать? — Все те полные ненависти слова, что Винсент наговаривал мне всю жизнь, переплелись с правилами Академии, увлекая меня все ниже и ниже на дно. — Я дефективная, с визуальным дефектом. Моя кровная семья из элиты хочет меня ликвидировать.

Коллин придвинулся ближе, и я оказалась зажата между его коленями. Я замерла, сердце бешено колотилось в груди.

— Оставьте нас.

Вокруг поднялась суматоха, все поспешили выйти.

Коллин даже не посмотрел в их сторону.

— Возможно, я не совсем ясно выразился в саду, поэтому повторю еще раз. Мне давно плевать на мнение элиты. — Коллин потянулся ко мне, но затем опустил руку между моих коленей. — Эмелин, теперь ты продолжение меня. — Кто-то запнулся по пути к выходу, но Коллин не сводил с меня глаз. — Если кто-то делает больно тебе, я воспринимаю это как личное оскорбление.

В глазах Коллина бурлила сила, на челюсти заиграли желваки. Сердце мое беспомощно затрепетало, ведь все его существо оставалось сосредоточено на мне. Со всеми моими дефектами. Пожалуй, мне следовало бы бояться этой силы и той ярости, которую он обрушил на мою семью в сфере. Того, как он мог одним вздохом обречь меня на ликвидацию. Вместо этого я подалась вперед. Уголок губ Коллина дрогнул вверх, и эта сила трансформировалась во что-то совершенно иное, чего я прежде никогда не испытывала. Он изучал взглядом мои губы.

— Ты можешь говорить прямо, — сказал он.