— Мне откуда знать, — ответила я. — В моей жизни ни одно приветствие или прощание не было похоже на то, что здесь изображено. А в твоей?

— В моей было, — глухо отозвался он. — Думаю, они прощаются.

— Почему ты так решил?

— Потому что в их объятиях сквозит отчаяние. Видишь, как она цепляется за него, как он держит ее лицо? Когда люди обнимаются при встрече, в этом есть надежда. Есть будущее. Ты не сжимаешь человека мертвой хваткой, когда уверен, что впереди еще много таких мгновений. Но в объятиях при прощании всегда есть финальная точка: когда ты отпустишь руки, это может больше никогда не повториться. И ты отчаянно цепляешься за человека, за это ощущение, за ускользающий миг. Ты задерживаешь мгновение, потому что понимаешь, что этот миг обречен стать не более чем воспоминанием.

Я подняла глаза на Хэла, но он словно полностью погрузился в сюжет картины или в какое-то собственное горькое прощание. Я провела здесь, внизу, десять лет, в полном одиночестве анализируя произведения искусства. И всегда считала свои размышления признаком ненормальности. Наконец-то я была не одна.

— И что иллумы планируют с ней сделать? — спросил Хэл, прерывая мои мысли.

— Уничтожить, — ответила я, нажимая кнопку «удалить». Изображение исчезло, превратившись в очередное воспоминание.

Я кликнула, вызывая следующее полотно — пейзаж. И разочарованно покачала головой.

— Что такое? — спросил Хэл, но звук вышел похожим на шипение. Его рука резко метнулась к боку, пока он придвигался ближе к экрану.

— Эту они оставят, — пояснила я. — Ты в порядке?

— Да. Элита совсем меня загоняла. — Хэл слегка поморщился, после чего снова перевел взгляд на экран, и действительно, статус сменился на «перераспределено». — Как ты догадалась?

— У меня есть теория, — призналась я, закусив губу. Сердце бешено колотилось от собственной дерзости. Одно дело прокручивать эти мысли в голове, и совсем другое озвучить их кому-то. Это было по-настоящему жутко, но ведь Хэл только что доверился мне. Пожалуй, я могла ответить ему тем же.

Он потянул за воротник своего темно-синего комбинезона:

— Я из значительных дефектов, помнишь? Тебе ничего не угрожает.

Я сделала глубокий вдох:

— Мне кажется, они избавляются от всех картин с изображением людей, чтобы полностью стереть память о том, какой была жизнь до войны. Думаю, все, что заставляет зрителя чувствовать, расценивается как… как угроза. Будто мы можем захотеть чего-то большего, и тогда привычному миру придет конец. Или, напротив, это станет началом чего-то нового. — Я прикусила губу еще сильнее.

Хэл пристально посмотрел на меня. На его лице появилась хитрая ухмылка, словно он разглядел во мне нечто большее.

— Я недооценивал тебя, — признался Хэл. — До следующей встречи, Эмелин.

Он развернулся, собираясь уйти.

— Подожди. — Я поднялась со стула и сделала шаг к нему. — Я сказала что-то не то?

— Нет, вовсе нет. Просто уже поздно. — Его былая спесь куда-то улетучилась, и на этот раз улыбка не затронула глаз. Раньше я не замечала у него этих синих теней под глазами. Он выглядел абсолютно изможденным.

— Хорошо, — ответила я, возвращаясь к экрану.

Хэл дошел до двери, но у самого порога замер.

— Эмелин, — позвал он, не оборачиваясь. — Можно мне прийти завтра? Ну… посмотреть на картины.

Наши взгляды встретились: его искрящиеся глаза против моих — карего и голубого.

— Я буду рада, — ответила я, сама удивляясь собственным словам.

Хэл улыбнулся мне на этот раз искренней, настоящей улыбкой. И клянусь, это было одно из самых прекрасных зрелищ, что мне доводилось видеть. Настоящее произведение искусства в своем роде.

— До завтра, — произнес он.

— Хорошо, до завтра, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как его взгляд медленно скользит по каждому дюйму моего лица.

Я проводила его взглядом.

Я успела разобрать еще несколько объектов, поймав себя на мысли, что мне очень хотелось бы обсудить с Хэлом картину со странными, словно плавящимися часами, и узнать, что он думает о ее смысле. Картина «Постоянство памяти» была отправлена на перераспределение. Возможно, она еще вернется по кругу, такое иногда случалось. Тогда мы и сможем ее обсудить, если будет время. Я была убеждена, что многие объекты циркулируют здесь до бесконечности.



Внезапно звякнул коммуникатор. Я схватила его, уверенная, что это Ло.

Но я ошиблась. Мне пришло два уведомления, и первое было с неизвестного устройства.

«Служба связи свяжется с тобой в ближайшее время. С нетерпением жду нашей новой встречи. — Коллин».

Внутри все сладко перевернулось. Второе сообщение оказалось официальным предписанием: